• мемасы с тегом «мотиваторы» | 🤩

Также можно подписаться на еженедельно обновляемый канал мемов в телеграмме. Лучшие из них позже и оказываются здесь на сайте.


КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Контент ниже cформировался в данный момент именно для Вас и изменяется, во многом отражая запрос и текущее состояние. Аналогичным образом работают и 👉🏻 красные кнопки 👈🏻 на каждой странице… 😉



📝 | №1621

2

Мнение большинства — всегда ошибочно, ибо большинство людей — идиоты.

Эдгар Аллан По

📝 | №196

3

Избегайте тех, кто старается подорвать вашу веру в себя. Эта черта свойственна мелким людям. Великий человек, наоборот, внушает вам чувство, что вы сможете стать великим.


ПРОИЗВОЛЬНЫЙ "СБОРНИК" ИЛИ ЗАМЕТКА | 📒




indianred | 🎵

14

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6


по ссылке с номером наиболее откликнувшегося цвета —
гармонизация и релакс в моменте 🌱


и — улыбнуться | 😆 +улыбнуться 18+ | 😜
ПЕРЕЙТИ: «СЛУЧАЙНАЯ СТАТЬЯ | 🛎️»

📝 | №1703

1

…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.

У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.

Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:

— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?

Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:

— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.

— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!

— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».

Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:

— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.

Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:

— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.

— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.

— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.

— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?

Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.

— Разве я поступил неправильно? — спросил он.

— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.

— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.

Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.

— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?

Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:

— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:

– Так оно и есть. Я знал это.

– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…

отрывок из «Игры в бисер» Германа Гессе

📝 | №1694

1

ПОЧЕМУ ЦЕРКОВЬ СКРЫЛА ПРАВДУ О РЕИНКАРНАЦИИ?

Многие даже не знают, что реинкарнация изначально не считалась чем-то “запрещённым” в раннем христианстве. До 553 года учение о перерождении души существовало открыто, обсуждалось в духовных школах и воспринималось как часть понимания пути души. Люди знали, что душа проходит через множество воплощений, развивается, накапливает опыт и возвращается снова.

Но потом всё резко изменилось. В 553 году на Втором Константинопольском соборе император Юстиниан вместе с епископами официально объявил учение о реинкарнации ересью. С этого момента тема перевоплощения души начала постепенно уничтожаться, а позже за подобные взгляды людей могли отлучать от церкви и даже казнить.

И это произошло не случайно. Потому что человек, который понимает, что душа вечна, намного сложнее поддаётся контролю. Если душа приходит сюда снова и снова, если развитие продолжается за пределами одной жизни, тогда страх начинает терять власть над человеком.

Тогда сложнее управлять через чувство вины. Через страх ада. Через страх смерти. Через подчинение системе.

Именно поэтому идея реинкарнации мешала созданию жёсткой структуры власти — свободная душа неудобна для любой системы контроля. Потому что человек, который помнит, что он бессмертное сознание, начинает меньше бояться. А страх всегда был одним из главных инструментов управления человечеством.

После этого мир начал постепенно забывать настоящее понимание пути души. Людей всё сильнее приучали воспринимать себя только как одну личность, одно тело и одну короткую жизнь. Так сознание становилось более ограниченным и легче удерживалось внутри плотной реальности.

Но полностью стереть память души невозможно. Даже в самой Библии осталось множество странных моментов, которые сложно объяснить только одной жизнью. 

Например, когда люди спрашивали Иисуса про слепорождённого:  «Кто согрешил, он или его родители, что родился слепым?» Сам вопрос уже подразумевает существование души до рождения, потому что как человек мог согрешить ещё до своей жизни.

Или момент, когда люди спрашивали, не является ли Иоанн Креститель воплощением пророка Илии, который уже жил раньше. 

Для древнего мира сама идея возвращения души не была чем-то невозможным. И таких моментов намного больше, чем кажется. Просто со временем многие знания начали интерпретироваться иначе.

Но память всё равно продолжала жить внутри людей. Именно поэтому многих тянет в определённые страны, цивилизации и эпохи, хотя они никогда там не были в этой жизни. Именно поэтому некоторые люди с детства обладают знаниями, навыками и внутренним пониманием того, чему их никто не обучал. Именно поэтому, мы порой вдруг осознаем, что живем не свою жизнь, а отрабатываем карму родителей и предков. Именно поэтому иногда, встречая незнакомого человека, возникает ощущение, будто вы знаете его очень давно.

Это и есть память души. Память, которая проходит через воплощения.

И именно поэтому система всегда пыталась удерживать сознание человека в постоянном шуме, страхе, выживании и перегрузке. Потому что когда человек всё время находится в напряжении, его связь с глубинной памятью начинает блокироваться. Сознание становится тяжелее. Поле уплотняется. Человек перестаёт слышать себя.

Именно поэтому в современной реальности так много отвлечения внимания, информационного хаоса, страха, давления и постоянной перегрузки нервной системы. Потому что спокойный человек начинает вспоминать. А человек, который вспоминает свою душу, становится намного менее управляемым.

И возможно, именно сейчас начинается период, когда человечество постепенно снова возвращает себе память о том, кем оно является на самом деле.

Не просто телом. А многомерным сознанием 🌺

из сети…

📝 | №679

5

  • Будьте благодарны. Позвоните или придите к тому, кто сделал для вас что-то хорошее (пусть и в далеком прошлом). Выразите свою признательность, даже если человек этого не ждет.
  • Настройтесь на оптимизм. Одни и те же обстоятельства можно воспринимать по-разному и даже из трагедии выйти более сильным и мудрым.
  • Не сравнивайте себя с другими. Счастливые люди не следят за чужими успехами и неудачами, но сравнивают себя с собой прежними, доверяя своему ощущению того, как идут их дела.
  • Проявляйте доброту. Добрые, бескорыстные дела (даже незначительные) усиливают чувство наслаждения жизнью как ничто другое.
  • Тратьте усилия на отношения с другими людьми. Общайтесь без специального повода, не жалейте времени, слов и чувств для выражения своего тепла и приязни, умейте выслушивать.
  • Придумывайте способы борьбы с трудностями. Не подменяйте решение проблем выяснением отношений. Извлекайте уроки из неудач.
  • Учитесь прощать. Даже если у вас нет контакта с тем, кто обидел вас, напишите ему «письмо прощения» (отправлять адресату не обязательно). Счастливые люди способны подняться выше любых обид. Нелегко и самому простить другого – учитесь это делать.
  • Стремитесь к состоянию «потока». Ищите занятия, в которых вы можете почувствовать полное слияние с тем, что делаете, ощутить высшее, самозабвенное напряжение своих сил и способностей. «Поток» можно найти даже в рутинных делах, если видеть в них смысл и точку приложения своих умений.
  • Чувствуйте вкус к жизни. Обращайте внимание на мелкие радости, на хорошие новости, удивляйтесь тому, как устроен мир, не упускайте простые ежедневные удовольствия.
  • Выбирайте достойные цели. Пусть они будут гибкими, достижимыми и поведут вас к чему-то, а не от чего-то. Развивайте в себе духовность: она дает ответы на многие наши ежедневные вопросы.
  • Заботьтесь о своем теле. Высыпайтесь, делайте зарядку. Медитация также помогает стать восприимчивым к тому, что говорит наш организм, – прислушивайтесь к нему.

Как получать больше удовольствия от жизни

📝 | №1122

7

…Те кто ищут Абсолютной Свободы, найдут своё одиночество. Абсолютная Свобода возможна лишь только для Одного. Как только появляется другой, создается напряжение… В социальном обществе свобода невозможна.

Ошо «Одинокие и Избранные»

📝 | №88

7

Один подопытный хомячок говорит другому: «Я выдрессировал ученого. Когда я нажимаю на эту кнопку, он приносит мне зерна».

📝 | №32

9

Вами управляет тот, кто вас злит.

©ed | оракул-нано 😜 | славного дня! 🐬🤗💖🌟🍀