Одна взрослая дочь ходила печальной. Её абстрактный отец спросил: «Почему ты грустная?»
— Понимаешь, мы вроде бы предохранялись… — ответила дочь.
Всё сделалось вмиг голубым и зелёным. Прошли апатия и зубная боль. Путешествовать расхотелось. Пропал интерес к развитию дачи. Запас денег из нормального стал ничтожным.
Чтобы стать отцом, достаточно поздравить с 8 Марта случайную женщину.
Чтобы НЕ стать дедом, нужно носить ожерелье из человеческих ушей и раз в месяц бегать по району с окровавленной саблей.
Знакомый мафиозо говорит, женихи его дочери даже цветы дарят в костюме радиационной защиты.
Я не вступил в мафию, когда звали. И теперь пожинаю плоды. Я сказал взрослой дочери:
— Давай без глупостей. Что принесёшь — всё будет наше. Ребёнок — это не конец света, несмотря на обилие общих признаков.
Я вспомнил, как готовить домашний творог с бананом. И что хаггесы лучше памперсов. И что если у ребёнка холодные ладошки, значит, температура растёт.
Я наметил себе переклеить обои. Кроватку купить по объявлению. Записаться в детский сад. Договориться о скользящем графике на работе. Гулять с коляской собрался в сквере за школой, где насрано, но зелено.
Женщины любят ёмкие фразы. Предложение «Мы вроде бы предохранялись» круче романа «Гордость и предубеждение», в котором за 600 страниц ни одной действительно неловкой ситуации, а всё только шуточки и танцы.
Также женщинам нравятся двойные смыслы. Например, шутка о бурундуке. Напомню:
Абстрактная женщина сказала мужу:
— Юра! У нас две полоски!
— Две полоски? Ты купила бурундука?
Тут мужчины пожимают плечами, потому что не знают, как выглядит тест на беременность. А женщины хохочут.
Через три дня взрослая дочь сообщила:
— Бурундука не будет.
Заметьте, эта фраза круче уже двух романов. В ней сначала всё случилось, а потом всё рассосалось.
А я-то уже сделал мысленно ремонт, установил кроватку, составил меню, где 100 % витаминов, и приготовился не спать до 2024 года. В четвёртый раз отучился в школе (тоже мысленно). Вырастил из сюрприза хоккеиста или балерину.
Целая жизнь вдруг развеялась. Снова можно ехать на дачу, пилить старую яблоню. Только зачем это всё… без бурундука.
Теперь, если спросить, как провёл выходные, абстрактный отец измождённо падает лицом в стол. И молчит. Он не умеет изъясняться так ёмко и многозначительно, как это делают женщины.
УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
Речь ИОСИФА БРОДСКОГО, произнесенная перед выпускниками Мичиганского университета в Анн Арборе в 1988 году
Старайтесь не слишком полагаться на политиков — не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них, на ту или иную политическую партию, доктрину, систему или их прожекты. Они могут в лучшем случае несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те, хотя бы один человек, — кто не получит выгоды от этого улучшения.
Мир несовершенен, Золотого века никогда не было и не будет. Единственное, что произойдет с миром — он станет больше, т.е. многолюдней, не увеличиваясь в размерах. Сколь бы справедливо человек, которого вы выбрали, ни обещал поделить пирог, он не увеличится в размерах; порции обязательно станут меньше. В свете этого — или скорее в потемках вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно, по крайней мере, той его частью, которая вам доступна и находится в пределах вашей досягаемости.
Уже и сейчас нас слишком много, и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счет других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах. К тому же, все, что вы увидите с этой точки — человеческое море плюс тех, кто подобно вам занял сходную позицию — видную, но при этом очень ненадежную: тех, кого называют богатыми и знаменитыми.
Вообще-то, всегда есть что-то неприятное в том, чтобы быть благополучнее тебе подобных, особенно когда этих подобных миллиарды. К этому следует добавить, что богатых и знаменитых в наши дни тоже толпы, и что там, наверху, очень тесно. Так что, если вы хотите стать богатыми или знаменитыми, или и тем и другим — в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком. Жаждать чего-то, что имеет кто-то другой, означает утрату собственной уникальности; с другой стороны, это, конечно, стимулирует массовое производство.
Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Из всех частей тела наиболее бдительно следите за вашим указательным пальцем, ибо он жаждет обличать. Указующий перст есть признак жертвы — в противоположность поднятым в знаке Victoria среднему и указательному пальцам, он является синонимом капитуляции. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им.
В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить; можно даже утверждать, что жаждущий обличения перст мечется так неистово, потому что эта решимость не была достаточно твердой. В конце концов, статус жертвы не лишен своей привлекательности. Он вызывает сочувствие, наделяет отличием, и целые страны и континенты нежатся в сумраке ментальных скидок, преподносимых как сознание жертвы. Существует целая культура жертвы, простирающаяся от личных адвокатов до международных займов.
Невзирая на заявленную цель этой системы, чистый результат ее деятельности — заведомое снижение ожиданий, когда жалкое преимущество воспринимается или провозглашается крупным достижением. Конечно, это терапевтично, и, учитывая скудость мировых ресурсов, возможно, даже гигиенично, так что за неимением лучшего материала можно удовольствоваться таким — но старайтесь этому сопротивляться. Какой бы исчерпывающей и неопровержимой ни была очевидность вашего проигрыша, отрицайте его, покуда ваш рассудок при вас, покуда ваши губы могут произносить «нет». Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности.
Мир, в который вы собираетесь вступить, не имеет хорошей репутации. Он лучше с географической, нежели с исторической точки зрения; он все еще гораздо привлекательней визуально, нежели социально. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете. Однако это единственный мир, имеющийся в наличии, там, снаружи — джунгли, а также пустыня, скользкий склон, болото и т. д. — буквально — но, что хуже, и метафорически. Однако, как сказал Роберт Фрост: «Лучший выход — всегда насквозь». И еще он сказал, правда, в другом стихотворении, что «жить в обществе значит прощать».
Несколькими замечаниями как раз об этом деле прохождения насквозь я хотел бы закончить. Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно. Прежде всего, старайтесь не рассказывать историй о несправедливом обращении, которое вы от них претерпели; избегайте этого, сколь бы сочувственной ни была ваша аудитория. Россказни такого рода продлевают существование ваших противников: весьма вероятно, они рассчитывают на то, что вы словоохотливы и сообщите о вашем опыте другим. Сам по себе ни один индивидуум не стоит упражнения в несправедливости (или даже в справедливости). Отношение один к одному не оправдывает усилия: ценно только эхо.
Это главный принцип любого притеснителя, спонсируется ли он государством, или руководствуется собственным я. Поэтому альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что вы не гоните или глушите эхо. Не позволяйте событию, каким бы неприятным или значительным оно ни было, занимать больше времени, чем ему потребовалось, чтобы произойти.
То, что делают ваши неприятели, приобретает свое значение или важность оттого, как вы на это реагируете. Поэтому промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были желтым, а не красным светом. Не задерживайтесь на них мысленно или вербально; не гордитесь тем, что вы простили или забыли их, — на худой конец, первым делом забудьте. Так вы избавите клетки вашего мозга от бесполезного возбуждения; так, возможно, вы даже можете спасти этих тупиц от самих себя, ибо перспектива быть забытым короче перспективы быть прощенным. Переключите канал: вы не можете прекратить вещание этой сети, но в ваших силах, по крайней мере, уменьшить ее рейтинг. Это решение вряд ли понравится ангелам, но оно непременно нанесет удар по демонам, а в данный момент это самое важное.
— Я серьёзно. Вы спросили о моём желании. А хотеть я вправе чего угодно.
— Ладно, тогда сколько бы вы хотели зарабатывать именно у нас?
— Вы спрашиваете то же самое. Переформулируйте вопрос.
— Хм. И вправду.
— Как вы думаете, сколько наша компания способна вам платить?
— Миллион долларов.
— Вы смеётесь? Наша компания просто физически не может платить вам миллион. Вы это и сами понимаете.
— От чего же? Стоимость акций вашей компании явно превышает миллион. А если ещё продать недвижимость…
— Так, прекратите! Это собеседование, а не КВН.
— Я понимаю. Но ведь вы же сами задаёте такие вопросы. Моя задача – правильно на них отвечать. По-моему, я даю вполне логичные ответы.
— Ох-х-х. Ну ладно. Если вы хотите получать миллион, тогда что вы умеете делать за такую зарплату?
— Могу отвечать на вопросы, не давая на них конкретные ответы. Этим занимаются президенты и дипломаты. А они зарабатывают очень хорошо.
— Так, оставим вопрос зарплаты на потом. Почему вы хотите получить эту работу?
— Потому что мне нужна работа. Это же очевидно.
— Ладно. Тогда почему мы должны нанять именно вас?
— А разве вы должны? Вы имеете право выбора.
— Да что с вами не так? Ну хотя бы назовите ваши самые сильные стороны.
— Я правша. Так что, пожалуй, моя правая сторона – самая сильная.
— Как же с вами всё-таки тяжело. Тогда что вы считаете своими слабостями?
— Свою левую сторону я считаю значительно слабей правой.
— У-у-у-х. Тогда где вы себя видите через пять лет?
— Кем вы меня считаете? Марти Макфлаем? Я не умею путешествовать во времени. Если бы умел, выбрал бы себе место работы посолиднее.
— Ладно, тогда каков предел вашего карьерного роста?
— Я для себя не устанавливаю планки и границы, которые создадут барьер в пути по карьерной лестнице.
— То есть, вы способны превзойти и меня?
— Да.
— Э-э-э-э… Тогда… М-м-м…Расскажите о своей мечте.
— Моя личная мечта вас не касается. Я сейчас предлагаю свои услуги, а не мечты.
— В таком случае, мы не сможем составить правильное мнение о вас.
— Невозможно составить правильное мнение о человеке, зная о чём он мечтает. Вы что, психолог?
— Или вы ответите на этот вопрос, или собеседование окончено.
— Ладно. Я мечтаю покорить человечество.
— Но зачем?
— Чтобы окончательно завершить подъём по карьерной лестнице.
— Почему вы всегда уходите от ответа? Это обычное собеседование, а не допрос.
— Вот именно. Зачем проводить подобное собеседование со сложными вопросами, на временную должность грузчика, если можно просто спросить о вредных привычках и состоянии здоровья? Вы со своей западной бюрократией уже порядком достали! Вы бы ещё коворкинги здесь устроили! Да, я выпиваю. Да, зарплата 12 000 меня устроит. Да, завтра я могу приступить к работе. Теперь я могу идти? Прекрасно. Значит до завтра.
— Э-э-э…
***
«Мы прерываем передачу с экстренным выпуском новостей.
Два часа назад, пьяный грузчик из Европейского Центра ядерных исследований захватил контроль над Адронным коллайдером и ловушкой с антиматерией, чтобы поработить мир. Как сообщили сотрудники ФРС Швейцарии, пока что он требует миллион долларов, ящик водки и блок сигарет. Оставайтесь с нами.»
11. Власть — это наркотик. Кто попробовал его хоть раз — отравлен ею навсегда.
12. На протяжении своей жизни каждому человеку доводится споткнуться о свой «великий шанс». К несчастью, большинство из нас просто подымается, отряхивается и идет дальше, как будто ничего и не произошло.
13. Не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи, ибо на Титанике все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы!
14. Ложь успевает обойти полмира, пока правда одевает штаны.
15. Политика столь же захватывающа и опасна, как война. В войне вас могут убить лишь раз, в политике много раз.
16. Мои вкусы просты. Я легко удовлетворяюсь наилучшим.
17. Хотите, чтобы в споре ваше слово было последним? Скажите оппоненту «Пожалуй, Вы правы».
18. Большое преимущество получает тот, кто достаточно рано сделал ошибки, на которых можно учиться.
19. Люди прекрасно умеют хранить секреты, которых не знают.
20. Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки — сверху вниз. Лишь свинья смотрят на нас как на равных.
21. Война — это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.
22. Величайший урок жизни в том, что и дураки бывают правы.
23. Гораздо лучше подкупить человека, чем убить его, да и быть подкупленным куда лучше, чем убитым.
24. Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.
25. Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей.
26. От деревянных башмаков к деревянным башмакам — путь в четыре поколения: первое поколение наживает, второе — приумножает, третье — транжирит, четвертое — возвращается на фабрику.
27. Ничем так не завоюешь авторитета, как спокойствием.
28. Американцы всегда находят единственно верное решение. После того, как перепробуют все остальные.
29. В тяжёлые для страны времена значение мифов трудно переоценить.
30. Учите историю, учите историю. В истории находятся все тайны политической прозорливости.
31. Самый хороший способ испортить отношения — это начать выяснять их.
32. Цель парламента — заменить кулачные бои словесными.
33. Когда двое дерутся — выигрывает третий.
34. Если убить убийцу, количество убийц не изменится.
35. Пессимист видит трудность в каждой возможности; оптимист видит возможность в каждой трудности.
36. Вы никогда не дойдете до места назначения, если будете швырять камни в каждую лающую собаку.
37. Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.
38. Даже самого ослепительного света не бывает без тени.
39. Я — оптимист. Не вижу особой пользы быть чем-то ещё.
40. Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно.
Однажды во время выступления одна журналистка спросила политика:
— Неужели Вам не приятно сознавать, что каждый раз, когда Вы выступаете с речью, зал забит битком?
На что Уинстон Черчиль ответил:
— Приятно, и даже очень, но каждый раз, когда я вижу полный зал, я не могу не думать о том, что, если бы я не произносил речь, а поднимался на эшафот, зрителей собралось бы вдвое больше.
