УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
«Счастливая», — думала владелица сети модных кофеен, рассматривая присевшую за столик известную актрису.
— Красавица, выглядит на миллион. Только и забот — что угнаться за новой коллекцией украшений, выбрать, на каком курорте отдыхать, отбиться от толпы богатых поклонников, да успеть спрятаться от папарацци за высоким забором шикарного особняка. А тут… голова кругом идет от этих поставок, налогов, конкурентов, кредитов за квартиру и новую машину. Ребенок с няней растет, у мужа своя жизнь. И на Мальдивах начинается высокий сезон…
«Счастливая», — думала ее соседка по дому, направляясь в парикмахерскую, и случайно встретив «кофейную бизнес-леди».
— Живет этажом выше в огромной квартире, машины меняет, как перчатки.
А тут… пишешь эти программы, как проклятая, пишешь. Едва-едва удалось накопить на однушку. Работаешь с утра до ночи, сидишь одна дома, как затворница. Ни семьи, ни друга. Ни развлечений, ни отпуска. Только и читаешь в соцсетях: что лучше — Ибица или Тенерифе. А жизнь мимо проходит…
«Счастливая», — думала о ней парикмахерша, ловко подстригающая влажные пряди.
— Сама себе госпожа. Работает прямо в своём доме, попивая кофеек. Потыкала в кнопки на ноуте — дзынь — деньга на карту капнула, причем, приличная. Хочешь в Египет, хочешь в Турцию. А тут… сколько голов нужно перестричь, тонну волос с пола вымести, чтоб хоть какую-то копейку заработать. И каждой еще угоди, каждая норовит нервы помотать. К вечеру ноги не держат, а дома свекровь зубы точит, чтоб с порога впиться в самую душу…
«Счастливая», — думала о парикмахерше продавщица, продающая рыбу на уличном лотке, пританцовывая от ноябрьского холода и дуя на распухшие от мерзлой воды руки.
— Стоит себе в тепле, в шлепанцах и халатике, красоту девчонкам наводит, «чаевые» в карманчик собирает.
А тут… ежедневное море в тазу… И в дождь, и в снег, и в мороз… Ноги закоченели, пальцы на руках не гнутся. Единственный заработок, если какая-нибудь «барыня» не захочет в чешуе ручки белы марать, и скажет рыбку ей почистить. К вечеру доплетешься до съемной квартиры, хлопнешь водки с сожителем, только тогда и согреешься…
«Счастливая», — думала о ней тоненькая худенькая натурщица, завороженно следя, как продавщица с аппетитом уплетает корзинку с белковым кремом, которую ей принес в блистере грузчик с рынка.
— Всегда сытая, лопает сладости в удовольствие, каждый норовит ее любя ущипнуть. А тут… Вечно голодная для стройности, перебиваешься случайными заработками, никогда не знаешь — когда следующий раз поешь, где и с кем переночуешь. Раздеваешься перед тем, кто заплатит, и привыкаешь быть неодушевленной вещью…
«Счастливая», — думала о натурщице, позирующей с букетом листьев молодому фотографу, элегантно одетая дама бальзаковского возраста.
— Молоденькая, с точеной фигуркой, с загадочным взглядом. Вся жизнь у нее впереди. И не знает она, как это — когда увядает красота. Как это — когда умирают родные. Как это — когда с мужем не сложилось, а у взрослых детей своя жизнь. Не знает горьковатый вкус вечеров в обнимку с одиночеством…
«Счастливая», — думала об элегантной женщине, листающей на лавочке рекламный буклет, старушка, катящая по дорожке сквера инвалидную коляску, в которой полудремал старичок.
— Еще такая молодая и красивая. Еще здоровая и полная сил. Еще может себе позволить тратить деньги на красивую одежду, вкусную еду и приятные вещи. Еще не знает, как это – когда все жалкие крохи пенсии подчистую уходят на лекарства. Еще не знает, как это – прислушиваться по ночам к затихающему дыханию, и чувствовать, что конец близок…
«Счастливая», — думала о семенящей за коляской бабулькой одинокая старушка, перекладывающая из кастрюльки с отбитой эмалью кашу в несколько кошачьих мисок под кустом.
— Сколько их вижу — всегда вдвоем. Она ему одеяло на ногах поправляет, он для нее норовит отломить веточку рябины. Есть, о ком заботиться, есть, кто пожалеет. А тут… помрешь, и не хватится никто. И не знает она, как это — варить себе кашу на воде, вместо молока, чтобы покормить их – бездомных и голодных. Лишь бы хоть кому-то быть нужной…
«Счастливая», — думала о старушке, к которой со всех ног неслись с десяток котов, молодая бродяжка, пытающаяся успокоить раскричавшуюся двухлетнюю дочку.
— Может ради развлечения котов кормить, а мне ребенка не всегда есть чем накормить. Где-то живет она, где-то ночует, кашу вон варит. И не знает, как это — не иметь ничего своего, просить милостыню, убегать от полицейских или спущенных собак. Может, давно бы уже с моста вниз головой, да только дитём по рукам и ногам связана…
Она развернула помятый пакет, отломила кусок булки, которую сегодня ей протянула сердобольная тетенька, когда они просили подаяние на ступеньках перехода, и сунула в руки голодной девочке. Она не видела, что за ними наблюдает актриса, допившая свой кофе и севшая за руль шикарного авто.
Сидит молча, не поворачивая ключ зажигания, и, не мигая, смотрит на девчушку, усердно жующую сладкий хлеб. И у нее перед глазами за миг — вся ее жизнь: красивая сказка, вперемешку с цинизмом, предательством, пустыми обещаниями и ранним абортом. Фальшивые роли, дорогие подарки, от которых на сердце лед, прекрасный дом… пустой и тихий по ночам.
Она встретилась с малышкой глазами, и от распахнутого детского взгляда перехватило дух. Следя, как девочка обвивает ручками материну шею, она невольно дотронулась до своей, представляя желанное детское тепло и безусловную любовь, которую юная мама, казалось, совсем не замечает.
А в голове вертелась только одна мысль: «Счастливая… Господи, какая же счастливая»…
«Мы не можем укрыть своё сердце от жизни, но мы можем так воспитать и научить его, чтобы оно обрело превосходство над случаем и способно было несломленным взирать на то, что причиняет боль»
Герман Гессе — великий писатель и мыслитель, глубоко погружённый в проблемы самости, дуализма духа и плоти, индивидуации и смысла жизни. Его идеи перекликаются с психологией Юнга, восточными учениями (даосизм, буддизм) и экзистенциальным поиском. Каждое из его правил это не моральная директива, а психологическая и духовная констатация:
1. «Почва пессимизма — не презрение к миру, а презрение к самому себе»
Гессе различает два вида негативного отношения. Обыденный пессимизм часто маскирует неспособность принять себя. Человек проецирует внутреннее неприятие вовне: ему кажется, что мир плох, тогда как на самом деле он не принимает свою собственную тень, свои слабости и ограничения. Истинная же мудрость (в духе «Сиддхартхи») предполагает принятие мира таким, какой он есть, включая страдание. Пессимизм как мировоззрение — симптом внутреннего раскола, а не трезвой оценки реальности.
2. «Писательство это попытка выразить что-то, облекая чувства в форму зримых событий»
Для Гессе литература это не фиксация фактов, не автобиография в чистом виде (хотя она часто лежит в основе), а алхимия: абстрактные, неосязаемые переживания (тоска, восторг, раздвоенность) становятся плотью сюжета, диалога, образа. Чувство «облекается», то есть получает конкретную, временную и пространственную форму, чтобы стать доступным для другого. Писатель — не исповедник, а ремесленник, переводящий внутренний ландшафт на язык внешних событий.
3. «Если долгое время нет радости и нет боли, то душа наполняется безнадёжной тоской»
Гессе отрицает идею благополучия как отсутствия аффектов. Душа человека жива в полярности: удовольствие / страдание, подъём / упадок. Когда эта полярность сглаживается, например, в сытой, предсказуемой, безрисковой жизни, наступает не покой, а духовная смерть — тоска как чувство пустоты, бессмысленности. Это перекликается с ницшеанской идеей о том, что человек хочет не счастья, а силы и глубины переживания. Гессе предупреждает: избегая боли, мы теряем и радость, оставаясь в серой зоне отчаяния.
4. «Грех тоже может быть путём к святости»
Ключевая гессевская идея, проходящая через «Демиана», «Степного волка», «Игру в бисер». В традиционной морали грех и святость противопоставлены. Гессе (под влиянием гностицизма и Юнга) утверждает: подавление тёмной стороны ведёт к фальшивой святости, к расколу. Подлинная целостность (индивидуация) возможна только через принятие своей греховности, через проживание запретных импульсов — не в потакании, но в осознанном прохождении через них. Человек, познавший свои падения, может прийти к более глубокой, не наивной святости, чем тот, кто никогда не грешил.
5. «Юмор начинается с того, что перестаёшь принимать всерьёз собственную персону»
Юмор у Гессе не просто развлечение, а духовная позиция. Серьёзное отношение к своему «Я» — к своим обидам, успехам, драмам — порождает страдание, гордыню и слепоту. Истинный юмор это способность взглянуть на себя со стороны, увидеть комизм собственных претензий, слабостей и величия. Это прямое следствие буддийского «анатмана» («Не-Я») и гессевского требования «стать легче». Тот, кто смеётся над собой, уже не раб своего эго.
6. «Любые попытки разобраться в себе обречены на провал»
Парадоксальное правило, которое легко истолковать неверно. Гессе не против самоанализа и психотерапии как таковых. Он говорит о невозможности окончательного, рационального, исчерпывающего познания собственной души. «Разобраться» означает расставить по полочкам, дать определения, завершить процесс. Но психика, по Гессе, подобна реке (образ из «Сиддхартхи»): она течёт, она противоречива, она содержит множество «я». Попытка «разобраться» убивает её живость. Истинный путь не в анализе, а в проживании, наблюдении без осуждения, в смирении перед непостижимостью собственной глубины.
7. «Вам не нужно разрешение на удовольствие»
Гессе борется с аскетическим, моралистическим и социальным запретом на радость. Многие люди бессознательно ищут внешнего одобрения или чувствуют вину, испытывая удовольствие, особенно если оно им кажется «незаслуженным». Правило утверждает: радость есть естественная потребность души, не требующая индульгенции. Это не гедонизм, а освобождение от внутреннего цензора, который отравляет жизнь чувством долга там, где должно быть спонтанное «да».
8. «Мир не требует подвигов, а жизнь — не величественная поэма»
Полемика с романтическим и героическим нарративом. Мир (природа, космос, бытие как таковое) равнодушен к нашим подвигам: ему не нужно, чтобы мы спасали его или совершали нечто выдающееся. Жизнь большинства людей состоит из будничных, повторяющихся, «скучных» моментов, и это нормально. Попытка превратить жизнь в «величественную поэму», то есть в сплошную драму, пафос, исключительность — ведёт к неврозу и разочарованию. Гессе зовёт принять прозу жизни, её негромкую достоверность.
9. «Герои, великие подвиги и чудеса — ложь, придуманная школьными учителями для образовательных целей, чтобы занять детей в определённые годы»
Едкое высказывание против институционализированного воспитания. Гессе не отрицает существование реальной отваги или необычных событий. Он отрицает мифологизированную, дидактическую героику — упрощённые образцы для подражания, которые подавляют индивидуальность и внушают ложное представление о жизни. Детям навязывают вымышленных героев, чтобы они «стремились к идеалу», но на деле это формирует конформизм и отрыв от реальности. Настоящее взросление это отказ от таких сказок.
10. «Страдать с радостью и умереть с наслаждением»
Квинтэссенция гессевского мироощущения. Страдание не отрицается, но в нём можно найти парадоксальную радость — радость полноты бытия, остроты чувств, познания своей глубины. А смерть не трагедия, а естественное завершение, которое может быть встречено с наслаждением как финальный аккорд, слияние с целым. Это перекликается с восточным принятием, с ницшеанским amor fati и с идеей, что полнота жизни включает в себя и её окончание без ужаса.
Правило трёх «не»:
НЕ жаловаться,
НЕ обвинять,
НЕ оправдываться
НЕ жаловаться: жалоба есть фиксация на страдании и перенос ответственности на внешние обстоятельства. Она укрепляет позицию жертвы. Гессе призывает встречать боль как материал для роста, а не как повод для стенаний.
НЕ обвинять: обвинение другого или мира или обстоятельств или судьбы это отказ от собственной власти над своей жизнью. Даже если кто-то виноват объективно, концентрация на вине мешает ясному взгляду. Гессе (например, в «Степном волке») показывает, что освобождение начинается с принятия своей доли участия в любой ситуации.
НЕ оправдываться: оправдание подразумевает, что человек стоит перед внутренним или внешним судом и нуждается в защите. Это проявление слабости и недоверия к себе. Взрослый человек поступает, осознаёт последствия и не ищет оправданий. Они рассеивают энергию, которая могла бы пойти на действие или молчаливое исправление ошибки.
Вместе три «НЕ» образуют этику внутренней свободы: человек перестаёт быть просителем, обвинителем или адвокатом собственного эго. Он просто живёт, принимая последствия и сохраняя достоинство.
