Иногда Бог забирает из твоей жизни серебро,чтобы взамен подарить золото… Главное вовремя это понять. Не удерживай то, что уходит, и не отталкивай то, что приходит. И тогда счастье само найдет тебя.
УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
В любом походе есть баба-нытик. Я не знаю, откуда они берутся, но даже если тщательно подбираешь команду, все равно одна, да прокрадется. Как правило, это новая девушка какого-то очень хорошего парня, без которого поход будет не походом. Думаешь, ладно, из-за него придется потерпеть.
И сейчас так же. Ей всегда что-то не так. Рано утром, когда все готовы и стоят с рюкзаками, потому что с вечера договорились выйти в горы по холодку, эта бабца еще спит, но без нее пойти нельзя, потому что клевый парень не может бросить свою даму.
Все топчутся, ждут пока она примет душ и накрасит ресницы, потому что она не она без макияжа.
Потом она полдороги до горы стонет, что для нее утро не утро, пока она не выпьет свежемолотого кофе, она просто не может без кофеина начать впускать в себя новый день.
Сидим, пьем кофе в придорожном кафе, солнце начинает палить, и вся компания понемногу закипает.
Какую-то часть пути она стонет, что «Серёжечка, я надела не те ботинки», а в горах грязно, шел дождь и теперь белые вставки на ее ботинках перестанут быть белыми, а ей жалко ее ботинки, ведь для ее ножек очень сложно подобрать обувь, у нее очень высокий подъем, в детстве она хотела стать балериной, но там какие-то жуткие интриги были, так что не сложилось (наверное, к первой тренировке не подавали кофе).
Вся компания снова ждет, пока она сгоняет в отель и переобуется во что-то менее гламурное.
Когда все суют свои разгоряченные тела в горное ледяное озеро и ложатся на спину, чтобы видеть небо и нависающую гору, она пробует пальчиком воду и верещит на всю долину:
— О Боже мой, как холодно, это же сущий лед! Серёжечка, я просто не могу сюда залезть. Сводит ногу, Серёжечка, у меня сводит ногу.
«Ой, паук», «ой, устала», «а может быть туда уже не пойдем? И так понятно, что тут везде одно и то же — скалы и скалы».
К середине дня хочется ее прибить вместе с Серёженькой (не такой уж он и незаменимый, в следующий раз хрен возьмем его с собой, если только он прямо сейчас не скинет свою бабцу с обрыва на хрен).
Команда начинает распадаться на тех, кто хочет продолжать идти и тех, кому жалко дамочку — не бросать же ее здесь, не по-пацански это. Вместе так вместе.
А бабца, почувствовав поддержку, начинает блажить с утроенной силой.
Поздно ночью на привале не выдерживаю и все же задаю Серёже главный вопрос:
— Зачем? Зачем она тебе? Ты умный, классный, а эта жаба — квинтэссенция всего пoшлoдрoнcкого, что когда-либо создавал мир.
И Сережа отвечает, честный и классный, как и всегда:
— Понимаешь, с ней легко быть мужчиной. Отогнал паука и ты принц, обнял-согрел после купания — и ты король. А как быть настоящим мужчиной рядом с вами? Никак. Вы же лошади.
…и позволь мне добавить еще несколько слов, — тихим голосом заговорил снова магистр Игры. — Мне хочется сказать тебе еще кое-что о весёлости, о весёлости звезд и духа и о нашей касталийской разновидности весёлости.
Ты не любишь весёлости, вероятно, потому, что тебе пришлось идти дорогой печали, и теперь всё светлое, всякое хорошее настроение, особенно наше касталийское, кажется тебе пустым и ребяческим, да и трусостью, бегством от ужасов и бездн действительности в ясный, упорядоченный мир чистых форм и формул, чистых, отшлифованных абстракций. Но, дорогой мой печальник, пускай происходит такое бегство, пускай будет сколько угодно трусливых, робких, играющих чистыми формулами касталийцев, пускай даже их будет у нас большинство, — это ничуть не отнимает у настоящей весёлости, весёлости неба и духа, ни её ценности, ни её блеска.
Невзыскательным и мнимо-веселым среди нас противостоят другие, люди и поколения людей, чья веселость – не игра, не поверхность, а серьезность и глубина. Одного из них я знал, это был наш прежний мастер музыки, которого и тебе когда-то случалось видеть в Вальдцеле: в последние годы жизни этот человек обладал доблестью веселости в такой мере, что сиял ею, как сияет солнце лучами, и она — в виде доброжелательности, жизнерадостности, хорошего настроения, бодрости и уверенности — захватывала всех и продолжала сиять во всех, кто воистину принял и впустил в себя ее блеск. Я тоже был озарен его светом, мне тоже он передал долю своей ясности и внутреннего своего сиянья, и нашему Ферромонте тоже, и еще кое-кому.
Достичь этой веселости — для меня и для многих тут нет цели более высокой и благородной, эту веселость ты найдешь у некоторых патриархов Ордена. Веселость эта — не баловство, не самодовольство, она есть высшее знание и любовь, она есть приятие всей действительности, бодрствование на краю всех пропастей и бездн, она есть доблесть святых и рыцарей, она нерушима и с возрастом и приближением смерти лишь крепнет. Она есть тайна прекрасного и истинная суть всякого искусства.
Поэт, который в танце своих стихов славит великолепие и ужас жизни, музыкант, который заставляет их зазвучать вот сейчас, — это светоносец, умножающий радость и свет на земле, даже если он ведет нас к ним через слезы и мучительное напряжение. Поэт, чьи стихи нас восхищают, был, возможно, печальным изгоем, а музыкант — грустным мечтателем, но и в этом случае его творение причастно к веселью богов и звезд. То, что он нам даёт, — это уже не его мрак, не его боль и страх, это капля чистого света, вечной весёлости.
И когда целые народы и языки пытаются проникнуть в глубины мира своими мифами, космогониями, религиями, то и тогда самое последнее и самое высокое, чего они могут достичь, есть эта весёлость. Помнишь древних индийцев, когда-то наш вальдцельский учитель прекрасно о них рассказывал: народ страдания, раздумий, покаяния, аскетического образа жизни; но последние великие обретения его духа были светлыми и весёлыми, веселы улыбки победителей мира и будд, веселы персонажи его глубоких мифологий.
Мир, как изображают его эти мифы, начинается в своих истоках божественно, блаженно, блестяще, по-весеннему прекрасно, золотым веком; затем он заболевает и приходит в упадок, он грубеет и нищает и в конце четырех опускающихся все ниже и ниже веков созревает для того, чтобы его растоптал и уничтожил смеющийся и танцующий Шива, — но этим дело не кончается, всё начинается заново улыбкой сновидца Вишну, чьи играющие руки создают новый, молодой, прекрасный, блестящий мир.
Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего, алчность и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть, другой, умный и способный страдать, народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и об улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.
Что касается нашей собственной, касталийской веселости, то, пусть она всего-навсего поздняя и крошечная разновидность этой великой, все равно она совершенно законна. Ученость не всегда и не везде бывала веселой, хотя ей следовало бы такою быть. У нас она, будучи культом истины, тесно связана с культом прекрасного, а кроме того, с укреплением души медитацией и, значит, никогда не может целиком утратить веселость.
А наша игра в бисер соединяет в себе все три начала: науку, почитание прекрасного и медитацию, и поэтому настоящий игрок должен быть налит весельем, как спелый плод своим сладким соком, он должен быть полон прежде всего веселости музыки, веселости, которая ведь есть не что иное, как храбрость, как способность весело и с улыбкой шагать и плясать среди ужасов и пламени мира, как праздничное жертвоприношение. К этой весёлости стремился я, с тех пор как учеником и студентом почувствовал и понял её, и я никогда, ни в беде, ни в страдании, не отрекусь от неё…
Желтый (светлого тона)- интеллект более высокого уровня.
Золотисто-желтый цвет – высокие умственные качества, широкие и блестящие возможности.
Зеленый (яркого цвета) – терпимость к мнениям и верованиям других. Умение быстро приспосабливаться к быстро меняющимся условиям. Такт. Вежливость. Житейская мудрость.
Зеленый (грязного оттенка) – ревность.
Зеленый (с красными полосами) – гнев.
Черно-зеленый – низкий обман.
Голубой (яркий и светлый) – духовность. У личностей с высокой степенью духовности на голубом фоне светящиеся звезды как искры.
Синий (темный оттенок) – выражает религиозные верования, эмоции и чувства.
Синий (яркие тона) – альтруизм, сопряженный с религиозностью.
Ярко-лиловый – развитые религиозные помыслы.
Насыщенный фиолетовый — альтруизм на фоне высоких религиозных качеств.
