Рэй Далио, «Принципы. Жизнь и работа» в PDF — жизненные и управленческие принципы американского миллиардера, одного из самых влиятельных и богатых людей планеты. Вполне возможно, что после её прочтения ваша жизнь уже не будет прежней.
УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
В тот год не было первого снега. Тот, который неожиданно повалил в октябре, был слишком ранним даже для первого, и все с уверенностью рассуждали, что он точно растает и не ляжет. Доводы были разные, но один стальнее другого: личный опыт, народные приметы (даже тех народов, у которых снега отродясь не бывало) и желание отсрочить зиму придавали уверенности этим рассуждениям: первый снег тает всегда. Но снег никого не слушал, а может, и слушал, да просто (как я и предположил) не был первым. Он падал и падал… Сначала таял в жирной грязи дорог, на оставшихся жёлтых листьях и лип к подошвам, потом покрыл всё трусливым тоненьким слоем и продолжил падать. Исчезли дороги, а после, укатанные машинами, стали неожиданно ровными и гладкими. Не то что летом. Исчезла тропа в сопках и долго ждала смельчаков, которые первыми пойдут по ней и пробьют дорогу в базу. Она всё ждала, а снег всё падал и падал, и пока только серые будни водили по ней за собой чёрные ночи.
В тех краях зима больше всего похожа на сказку: народа там живёт мало, ни фабрик, ни заводов — вообще минимум цивилизации, и снег лежит почти везде нетронутым и ярко-белым, накрывая себя поверху глухой тишиной. Именно из-за этой тишины и хочется зимой впадать в спячку; это весной или осенью тянет непременно куда-то бежать и срочно что-то делать, а зимой чем меньше движений, тем гармоничнее на фоне природы себя чувствуешь, — лёг, укутался, чай рядом поставил и всё — до мая меня не трогайте, будьте так любезны.
Когда снега навалило столько, что скрылись деревья и кусты, а брошенные машины в посёлке начали служить детям горками для катания на санках, стало очевидно даже самым упёртым консерваторам, что он уже точно не сойдёт и народные приметы в этот раз не сработали, и все смирились с неизбежностью. А с неизбежностью больше ничего сделать и нельзя.
— Вот поди ж ты, — бурчал второй в цепочке смельчаков, топчущих тропу, зам, — законы природы и то сбои дают! — Не то что твои постановления пленумов, да? — оборачивался к нему старпом (всегда шёл первым — как определял тропу, никто понять не мог), — они-то нас никогда не подведут! Ой, что это я! Это же раньше было, а теперь-то их отменили за ненадобностью! Как жить? Как жить? Того и гляди небеса рухнут! — И кто уже удивится? — Боги? — Даёшь ты! Один был — дедушка Ленин — и того свергли, а прочие давно уж померли. Как тебя к самостоятельному управлению кораблём допустили без знания основ мироздания? — Так меня же допускали его уничтожать, а не постигать! Разные вещи же. А так да, повезло, что ни одного попа в приёмной комиссии не было, успел я проскочить, видишь, пока духовность возрождать не начали. — Думаешь, начнут? — Поспорим?
Остальная цепочка шла молча: на вершинах сопок снег, подчищаемый ветром, едва доходил до колена, но в низинах кое-где брели и по пояс. Старпому-то было нипочём, зам тоже из породы старых коней, а молодёжь дышала тяжело — особенно те, которые участвовали в мероприятии впервые.
— Ха! Вот она — Нерпичья! — крякнул зам, когда с вершины последней сопки открылся вид на дорогу к пирсам и сами пирсы с пока чёрными, как бельма, лодками на общем белоснежном фоне.
— Всё, — старпом резко выдохнул и остановился, — не могу больше! — Да ладно, — тронул его за плечо зам, — не так всё плохо, чего ты? Выкарабкаемся как-нибудь, ну могло же быть и хуже, понимаешь? Война могла быть, разруха, американцы кругом. И тебя всё равно командиром назначат, ну чего ты, ну потерпи, ты же умный, ты же монстр в вопросах боевой подготовки!
Старпом распахнул полы шинели и ковырялся внутри, слегка притопывая:
— Да не о том я, чего ты меня баюкаешь? Не могу больше терпеть в себе чай! Надо срочно привязать коня. Думал, дотерплю до парохода, ан нет. Отвернитесь там, э! Старпом писать будет! — Это вы кому? — удивился управленец (третий в цепочке). — Нам или женщинам в штабе кричите? Мы-то, можно подумать, не видели там чего или, можно ещё подумать, там есть у Вас чем нас удивить! — Так, блядь! — взялся за дело зам. — Разговорчики в строю! Кому сказано отвернуться! Рассуждают они! Распустились! — Пусть только это, в бок коня привязывает, а не на тропу! — Да без вас капитан второго ранга не разберётся, как ему поссать! А! — Без нас-то, может, и разберётся, а нам по его разбору ходить потом не больно-то и охота! — Ну что вы, наговорились? — старпом оправлялся. — Я уж всё. Или подождать, пока вы драку не затеете?
Зам сдвинул шапку на затылок, от прилипших ко лбу волос повалил пар.
— Какую драку? Мы же офицеры! — Ну офицерскую, значит. Повыхватываете шпаги и ну на снег кровью полоскать! Вот бы я посмотрел! — Но нет. Двигай давай, посмотрун.
Вниз скатились быстро. На дороге, почищенной каким-то заезжим трактором (своего в дивизии не было), долго и не спеша отряхивались, высыпали, держась друг за друга, снег из ботиноки курили.
— Ну вот, — старпом снял шапку, — вечером обратно пройдём, и готова тропа! Молодцы мы, да? — Молодцовее и не бывает! — поддержал его зам. — О, командарм наш из штаба идёт!
Командир шёл медленно, о чём-то задумавшись, смотрел себе под ноги (понуро, — подумал бы незнакомый человек, но мы же не незнакомцы — так думать не станем) и совсем как-то по-детски мило махал портфелем, и особенно умилительно это смотрелась не из-за возраста, а из-за его крупной фигуры. На самом деле, он был довольно молод, чуть за сорок, но командирская служба быстро старит мужчин. Тех, которых не сживает со света вовсе. Увидев своих офицеров, явно обрадовался и ускорился.
— Товарищи офицеры (был и один мичман, но отчего бы не сделать ему приятно, видимо, решил командир), — командир жал всем по очереди руки, — что, решили сегодня здесь игнорировать суточный план, не заходя на корабль? — Отнюдь! — засмеялся старпом. — Физподготовка у меня в плане! Вот и отработали ходьбу по пересечённой местности! — А! То-то я смотрю, вы заснеженные, а баб снежных вокруг и не видно! Где, думаю, извалялись? — Плохо Вы о нас, тащ командир думаете! Уж мы-то всегда найдём, в чём изваляться! — И баб? — Заметьте, тащ командир, не я это предложил!
К кораблю пошли не торопясь: впереди командир со старпомом и замом, а остальные — чуть сзади, для соблюдения необходимой почтительности. Командир почтительность тоже ценил и, рассказывая о каких-то штабных делах старпому с замом, периодически оборачивался, чтоб и задним было его хорошо слыхать. Хотя задним мало интереса было до штабных дел, что их касается — и так доведут. Спустившись от второго КПП к судоремонтному заводу, они постепенно скрывались из нашего вида; почти и не различить уже было — люди там идут или стая чёрных воронов, которая устала лететь и пошла по своим делам пешком. Да и снег. Сначала редко и не спеша, а потом всё гуще и гуще, он опять пошёл.
Всегда, когда снег уже улёгся, но не успел ещё стать рыхлым и тяжёлым, в воздухе витает какое-то ожидание. Ждут чего-то все, даже те, кто утверждают, что не ждут уже ничего: кто Нового года с чудесами, кто весны, которая и сама по себе — чудо, а кто и просто пенсии. Но одно дело, когда снег укладывается к концу ноября — началу декабря, а совсем ведь другое, когда в раннем октябре. Сколько можно носить в себе лёгкое невесомое ожидание без видимого срока его исполнения и не упустить его в грустное разочарование, что вот, опять всё как всегда? И не было же в этом году повода, который отличал бы его от прошлого, позапрошлого или будет отличать от будущего, но откуда-то берётся это ощущение ожидания чего-то непременно светлого. Может, из снега?
Проскочил ноябрь, декабрь перевалил уже далеко за свою середину и по ощущениям тех, для кого эта зима была первой в Заполярье, Новый год уже прошёл, а нет — всё ещё висел и уже почти на носу. Странное ощущение — я его ещё помню.
Тропа снегом уже не зарастала — раз протоптанная, она всегда стояла всю зиму: цепочки людей в обе стороны не кончались.
— Ну что, Вася, ходил ли ты вчера к Лене? — спрашивал один спецтрюмный в спину другого, топая за ним по тропе. — Ходил, Гена, ходил.
Они были одноклассниками и дружили ещё с училища, а потом так повезло, что и на службу вместе устроились.
— Ну и как там она? — Как там она. Жопа вообще. Как тень стала, смотрит вроде на тебя, а вроде как и внутрь, рассеянная, глаза опухшие, руки трясутся. Полы там помыл вчера, снежинок на окна наклеил, велел держаться и верить в лучшее. Надеяться. Потом и моя с работы подгребла, сидели там с ней на кухне и делали вид, что разговаривают о посторонних вещах. Странная это штука, надежда, да, Вася? — Жизнь вообще странная штука, вот что я тебе скажу, Гена. — Это понятно, но вот смотри, без надежды, оно всё проще выходило бы, разве нет? Хорошо — значит хорошо, плохо — значит плохо, и приспосабливайся к этому плохо, учись жить в нём прямо сейчас, а то сидишь, сопли распускаешь — надеешься. К чему всё это? Потом же всё-равно приспосабливаться. Я думаю, знаешь что, Вася, что Надежду эту самую Пандора из ящика своего выпустила. Ну там, представь, крышку приоткрыла, а хитрюга эта аккурат сверху и сидела, на всех несчастьях верхом, и раз — выпрыгнула к нам. Пандора-то передумала потом, чего это, мол, я людишек-то, а поздно: вот она, Надежда, с нами уже живёт и по свету шастает. — Ну нас с тобой забыли спросить, когда эту надежду придумывали. И Пандору. — Забыли, а могли бы! Уж мы-то насоветовали бы, как оно лучше сделать. Что там Миша? — А Миша вчера подрался в садике, потому что они спорили, чей папка погиб, а чей домой вернётся, и там шкет какой-то утверждал, что его папка из штурманов и наверняка жив, а вот Мишкин, механик, точно погиб. Ну и помутузили друг друга. Воспитательница в шоке, молоденькая какая-то, в этом году только приехала, примите меры, говорит Лене и той, второй маме, а те детей в охапку, да по домам — плакать, чтоб никто не видел. О, глянь, — командир. Товарищ командир! Товарищ командир! Подождите нас!!!
Оба бегом понеслись с сопки вниз, проваливаясь местами в снег и даже пару раз упав в мягкие сугробы, но не обращая на это внимания — спешили. Командир стоял и ждал — знал, чего бегут.
— Здра желаем! Ну что Вы — узнали чего?
Третий их друг, Коля, возвращался (или не возвращался) на аварийной подводной лодке из соседней дивизии. Она давно должна была закончить поход и к 25 декабря вернуться, но потерпела аварию (пожар — было в сухом донесении) и её сейчас практически без хода тащили в базу. «Есть пострадавшие, остальной экипаж чувствует себя нормально», — было в том же донесении. И всё, молчание. Что такое «пострадавший» для сухого языка военно-морских донесений, никто толком объяснить не мог. Ломали руки, ноги, обжигались, переохлаждались, травмировали головы, но пострадавшими от этого не считались в достаточной степени, чтоб беспокоить этим штабы — это, если исходить из общего опыта. Вот сиди и гадай, как они там пострадали, а уж фамилий тем более было не добиться: не положено.
— Привет, ребята. Да ничего толком — связь есть, но про погибших не говорят. Сами-то знают наверняка, но не говорят. Семью проведываете его? — Да, я вчера ходил, а сегодня Гена сходит. — Держится? — С трудом. — Сын его как? — Да маленький он совсем ещё, уверен, что плохого не бывает. Письмо Деду Морозу написал, чтоб папку ему к Новому году домой вернул. Я, говорит, хорошим мальчиком весь год был, маму слушался, кашу ел и молоко с пенкой пил — Дед Мороз меня послушает. — Дед Мороз, блядь, совсем не лишний в такой ситуации. Пригодился бы. Вы на Новый год собираетесь? — Собираемся, но она не пойдёт никуда, сами к ним пойдём, наши жёны наготовят заранее, если будет из чего, и будем с ними встречать. Ну дети хоть поиграются, хули, праздник же. — Правильно. Это правильно — молодцы вы. Вы знаете что, там в корабельной кассе есть деньги ещё, скажите помощнику, что я велел вам их отдать, хер с ней с этой бумагой, канцелярщиной и картриджами, сделайте там нормально всё: мандаринов накупите, конфет. Детям чтоб хоть бы. — Да не надо, тащ командир… — Я спрашивал тебя, надо или не надо? Я как сказал — так берёте и делаете. Надо будет вас спросить — я спрошу. Что за неуместное стеснение? Зачем его демонстрировать в самых неподходящих местах? Верхний! Помощника мне вызови!
Пока Вася с Геной курили на срезе пирса, командир отдавал помощнику указания и тыкал в их сторону пальцем. Потом грозил пальцем помощнику и показывал им кулак, помощник утвердительно кивал головой и строго смотрел на спецтрюмных, а в конце, нелепо даже для такой ситуации, отдал командиру честь:
— Есть, тащ командир! Лично проконтролирую! Оба ко мне! (добавил уже в сторону офицеров).
Офицеры в ответ показали ему ещё довольно жирные бычки, вопросительно пожали плечами и сделали вот так бровями; помощник понимающе кивнул, но строго смотреть не перестал — любил это дело. Дождавшись Васю с Геной, строго-настрого проинструктировал их по поводу того, в каких пропорциях следует потратить корабельные деньги на новогодний стол, какие корабельные деньги — уточнили Вася с Геной, а те, ответил помощник, которые вы получите у меня ровно через один час и двадцать минут, а сейчас я пойду наскребать их по сусекам и попрошу без опозданий, потому что я не механик и мне бока отлёживать некогда в отличие от.
Денег было и правда не так много, чтоб принципиально упираться их брать. Вася с Геной отнесли их своим жёнам, а потом ещё удивлялись, как это из таких сравнительно небольших денег можно накупить вот эту вот всю сравнительно большую кучу, а жёны отвечали, что это им не гайки крутить — тут соображать уметь нужно и, пока резали, заправляли и готовили, неловко радовались наступающему празднику — это всегда неловко, когда у тебя всё хорошо, а у друга твоего не пойми как, и поделать ты ничего с этим не можешь. И надежда эта ещё. Сбивает с толку.
Лена их не ждала — заранее не предупреждали, чтоб не упиралась и не отнекивалась, а пришли сюрпризом, но Мишка искренне обрадовался, хотя как ещё можно радоваться в пять лет? Пока накрывали стол, Лена сидела потухшая и смотрела в окно, в процессе подготовки участие принимала мало и больше из остатков вежливости, которые отчаяние в ней ещё не потушило, дети весело играли, и только им и было по-настоящему весело.
К двадцати трём часам уселись за стол — должен был прийти Дед Мороз, которого снарядила дивизия для поздравления семей задержавшегося экипажа, но провожать старый год Лена отказалась наотрез, как будто это могло на что-то повлиять, но кто мы такие, чтоб рассуждать об этом, не чувствуя того, что чувствовала тогда она?
Дед Мороз пришёл нарядный и абсолютно трезвый. Миша без запинки прочитал стишок про ёлочку, глядя блестящими глазками в глаза старика-волшебника и задыхаясь от волнения на длинных окончаниях. Дед Мороз Мишу похвалил за стих и старания в течение всего года, рассказал ему, как мчался на оленях, чтоб успеть поздравить всех детей с Новым годом, правда Снегурочка? У Снегурочки, видимо, нервы были послабее, и она с трудом улыбалась, но старательно кивнула. Вот тебе подарок от нас, Миша, сказал Дед Мороз и вытащил из своего мешка какую-то игрушку (никто потом так и не смог вспомнить, какую именно), протянув её малышу. Миша растеряно захлопал глазами и, потянув было руки навстречу, резко убрал их за спину, не отрывая взгляда от глаз Деда Мороза.
— Что такое, малыш? — спросил Дед Мороз. — Я не просил игрушек, — тихо и было слышно, что волнуясь, ответил Миша, — я просил, папу чтоб ты мне вернул.
И заплакал. В плаче этом не было капризных ноток, или истерики, или злости — он просто стоял, держал руки за спиной, смотрел в глаза Деду Морозу, а слёзы текли по щекам двумя ручьями, за слезами некрасиво запузырились сопли. Первой не выдержала Снегурочка, потом Лена выскочила в ванную, а потом и жёны Васи с Геной, не то чтобы в голос и картинно, а как-то тихо и спокойно заревели.
— Что за шум, а драки нет? — оттолкнув Снегурочку дверью, домой ворвался Коля.
В прихожей сразу отчётливо завоняло горелым: у Коли не было левой брови, вся скула отчётливо желтела проходящим синяком, он смешно свистел на буквах «ч» и «ш» по причине отсутствия клыка и резца слева, но довольно улыбался.
Первым опомнился Миша. С криком «Спасибо, дедушка!» он бросился папе на шею, на крик ребёнка из ванной выглянула Лена и через миг уже тихо плакала на левом Колином погоне.
— О, тут нормально у вас, в смысле у меня, — из-под Миши и Лены глуховато говорил Коля, — что тут, думаю, мои, скучают же, а тут на тебе: и стол, и снежинки на окнах, и друзья, и Дед Мороз! — Ты скажи, что там у вас, а то мне ещё половину семей обходить, — Дед Мороз взял Колю под локоть. — Да нормально всё у нас, ну погорели, ну там я вон бровь спалил, да зубы выбил, кто легче, кто тяжелее, но живы все, нам сказали про телеграмму, кто придумал эту секретность, а? Правда? — Ух ты, ёпта, хорошо-то как! — и Дед Мороз властно указал Васе и Гене бровями в сторону кухни.
На кухне он плюхнулся на табуретку, снял нарядную красную шапку в звёздах и мишуре, обнажив под ней самую что ни на есть лысину в венчике седоватых волос, и сделался каким-то нелепым существом: от бровей и выше обычным мужиком, а ниже — сказочным персонажем.
— Наливайте! — махнул он рукой Васе с Геной. — Теперь можно и даже нужно! В пизду такой праздник, как сегодня, не могу, ноги не несут. А что делать, надо же, да? Ну дети же, а тут пацанёнок заплакал и я… ну, бля, хоть в окно сигай, что, хуёвый волшебник из меня, думаю, а тут на тебе и не хуёвый, получается. Что за барство? В стакан налей — нафиг мне стопка твоя, что я — барышня?
Хлопнули по стакану — Дед Мороз пил жадно, как воду, глотая кадыком и запрокинув голову. От закуски отказался, показал — наливай ещё. Зашла Снегурочка в слезах:
— Мне налейте. — Так ты же не пьёшь? — А я и не буду пить. Я буду собирать пробки. — Душу свою затыкать? — Именно. Давайте, ребята, с Новым годом вас!
Хлопнули ещё.
— О, смотрите, — Снегурочка показала в окно, — опять снег пошёл. Красиво, да? — А меня тошнит уже от снега, — буркнул Дед Мороз, глядя на улицу. — Вот всё думаю, сходить в госпиталь и спросить у врачей, не бывает ли аллергии на снег, а то отчего я, как в окно выгляну, снег увижу, так каждый раз сдерживаюсь, чтоб не вырвало. Как думаете, комиссуют по аллергии на снег? Нет? И я так думаю, вот и не иду. Ну давайте по третьей, да мы пойдём. — Э, дедушка! В руках себя держи, я тебя носить потом не буду! — Да теперь можно, внученька, теперь-то ребята домой вернулись — кому мы нужны особо? Теперь там и так праздник взаправдашний, а не вот это вот вся вата и мандарины. Давай — наливай.
В кухню заскочил Коля, уже без шинели и в домашних тапочках.
— Ребята! Ребята, какие же вы молодцы, а? Я с корабля бягу — валасы назад, тут же думаю, что, мои, а я им икру несу, шоколад, вина бутылку, а тут на тебе! Ребята, я всё отдам! Нам обещали на днях пайковые выдать, я всё… — Я не поэт, Коля, — перебил его Вася,— но я скажу стихами… — Ты так смешно свистишь на буквах «ч», «с» и «ша», — перебил Васю Гена. — Ага! — согласился Коля. — И это я приноровился уже, а сначала вообще форменный цирк был. Командир сказал, что если бы он раньше знал, то сам мне зубы выбил вместо того огнетушителя — так я ему настроение поднимаю! — Что там было-то у вас? — Да жопа была, давайте потом? Было, да прошло — не хочу сейчас об этом! Не, ребята, пить пока не буду, со своими посидим, потом уже, ладно?
Заглянула жена Гены:
— Геннадий, на выход,! И Василия с собой прихватите. — Да вы что, ребята? Куда? Давайте у нас, вы как так, а? — Вы посидите, а мы позже зайдём, у нас тут есть ещё дела, да Гена? — Да? А, дааа!
У подъезда распрощались с Дедом Морозом и Снегурочкой. Постояли, думая, куда податься.
— Беременная Лена. Тест у неё Коле в подарок приготовлен положительный. В фольге и со шнурком, всё как положено, — объяснила Генина жена. — Так чего мы там будем мельтешить, дело интимное. Пойдём к нам, посидим пока, ну или к вам, а потом уже к ним зайдём, после курантов, когда Коля в себя придёт. Гена, что ты делаешь, скажи на милость?
Гена стоял запрокинув голову и открыв рот.
— Снежинки ловлю, — объяснил он компании, — вот почему они падают прямо, а вокруг моего рта сворачивают? — Потому, что ты лошара, — объяснил Вася, — лошара ми кантара! Смотри, как надо, салага!
И Вася, ловко маневрируя, словил несколько снежинок ртом.
— Спорим, я больше словлю? — Спорим! Девчонки, считайте! — Да ну вас, дурачьё! Ну какое же дурачьё, а?
После того, как Гена победил со счётом сорок семь на сорок пять, они двинулись на площадь, а потом посидеть у кого-нибудь, не то у Гены, не то у Васи, но, впрочем, какая разница? И если бы Коля вместо того, чтоб кружить на руках Лену и Мишу по очереди (он морщился от треснутого ребра, но тихонько, чтоб никто не видел), смотрел в окно, то он увидел бы, как друзья исчезают, укутываясь крупными снежинками, которые падали уже сплошной стеной и почти не кружились, а мягко стелились под ноги. И становилось сказочно красиво и пахло чудом.
Я иногда думаю, что учёные врут, что снежинки состоят всего лишь из двух атомов водорода и одного атома кислорода — где-то в их составе есть какой-то магический ингредиент, ведь откуда-то берётся это ощущение в воздухе, а откуда тогда? Да и чудеса случаются иногда, хотя, в общем и целом, жизнь не сказка, конечно.
КАК ОБРАЩАТЬСЯ С ЖЕНОЙ, ЧТОБЫ ОНА РАБОТАЛА ДОЛГО И ПРИНОСИЛА РАДОСТЬ
Это руководство предназначено для мужей. Любовники, как известно, нужны миру для разнообразия, поэтому они могут вести себя почти по-всякому. А мужу следует соблюдать некоторые простые правила, чтобы длительное время иметь рядом мирную и довольную женщину.
Это руководство не универсально. Даже штампованные надувные девушки отличаются друг от друга техническими характеристиками, а мясные и вовсе оригинальны, каждая по-своему. Но восемь из десяти правил справедливы для восьми из десяти женщин. Если вы зануда, можете сосчитать, насколько в среднем справедлив один пункт, и на этом остановиться, потому что даже при соблюдении всех условий жена недолго будет радовать зануду.
Отсюда первое: не будьте занудой. То есть, если вы уж им случились, то предавайтесь вашему пороку вне дома. Вы ведь не тащите в семью проституток с Ленинградского проспекта, правда? Так вот и другими гнусностями лучше заниматься где-нибудь там, подальше. Воспитывайте подчиненных, грызите череп подросткам, переходящим дорогу на красный свет, зачитывайте права человека ментам, которые приедут снимать побои после предыдущего пункта, — а к жене будьте любезны эту пакость не приносить. Потому что нет ничего, гаже, печальнее и асексуальней, чем ваш монотонный голос, рассказывающий, что «ты, видимо, считаешь, что весь мир обязан поступать по-твоему, а между тем, существуют правила и обязательства, которые все порядочные люди знают и неукоснительно соблюдают, хотя мне тоже иногда хочется так поступить, но я понимаю, что не имею на это права, так почему же ты считаешь, что тебе можно оставлять расческу на кухонном столе». Напишите свои права и обязанности на куске картона, сверните в трубочку и засуньте себе в жопу. Если ваша жена не монстр, то всякие глупости она делает не нарочно, и перевоспитать ее можно методом положительного подкрепления, к которому вот это мерзское* получасовое бубнение не относится.
*(если ваша жена монстр, то вам это, видимо, доставляет удовольствие, раз вы до сих пор вместе, и советы мои вам ни к чему).
**(я знаю, как пишется это слово, но моя мама пишет его именно так, и оно получается ровно в два раза омерзительнее, чем просто мерзкое)
Естественно, возникает вопрос о положительном подкреплении — в чем его состоит и куда им засунуть. Есть неплохой труд зоопсихолога К. Паркер* «Не рычите на собаку».
*(на самом деле хрен знает, как ее звали)
По этой книге я училась воспитывать родителей, детей, мужей, котов и друзей — т.е. всех существ мужского пола и маму. В результате меня окружают самые лучшие на свете люди и звери, и я иногда чувствую себя среди них полным дерьмом — они такие классные, а я их не стою. Но это ложное чувство, и оно быстро проходит. Потому что я отдаю себе отчет в том, что всех этих прекрасных существ что-то ко мне привело и около меня удерживает, и значит, им в жизни просто необходимо немного дерьма, а я ни при чем.
Метод положительного подкрепления сводится к тому, что если объект воспитания сделал что-то хорошее, его надо похвалить. Если вы не поняли, что это пиздец-как-сложно, то вспомните, что вы обычно говорите девушке, которая опоздала под часы на сорок минут. Вы ей говорите «что же ты сука опоздала», а надо сказать «молодец, что пришла». Жена тоже девушка, поэтому когда у нее подгорела котлета, надо сказать «спасибо, что приготовила ужин», а не «что же ты, сука, по телефону столько треплешься». Нет, у нее в голове не отложится, что спасибо говорят за горелое — она не полная идиотка. Зато запомнит, что за ужин обычно хвалят. Потому что сожгла она, скорее всего, не специально, а еду готовила вполне осознанно.
И так далее.
Если у вас есть претензии по поводу логичности данного метода, то напишите их на бумажке и — нет, в жопу не засовывайте, что у вас, в самом деле, анальная фиксация какая-то, — а пошлите их по почте мадам К. Паркер. Ей будет любопытно, наверняка. Она возможно даже ответит «Я очень благодарна Вам за интерес к моей методике, мне бесконечно Важно ваше мнение, большое спасибо» — и это тоже будет положительное подкрепление с ее стороны.
Справедливости ради следует заметить, что существует еще отрицательное подкрепление, когда за горелую котлету сапогом по ебальнику, но вы ведь не хотите получить от мадам К. Паркер в ответ на ваши драгоценные замечания — «пошел на хуй, тупица, со своими идиотскими советами», поэтому и к жене лучше казарменную модель отношений не применять.
Положительным подкреплением могут служить не только слова, но и мелкие подарки и маленькие кусочки лакомства. Почти все приличные женщины на диете того или другого рода, а это означает, что они страшно хотят конфет (или колбаски), но скорее убьют себя ап стену, чем пойдут и купят. Но если вы снимите с нее ответственность, принеся в дом запрещенный продукт, жена почти наверняка съест его с радостью. Только нельзя делать это слишком часто или покупать много вредной еды, иначе у жены возникнет чувство вины, которое она перенесет на вас — ну, вы виноваты, что она опять обожралась, и теперь толстая, старая и в прыщах. И уж тем более не надо приносить запрещенный продукт «для себя», и есть его на глазах у голодного человека, потому что «зочем вы тгавите?». Точно так же как и с проституткой — вне дома можете придаваться разврату сколько влезет, хоть шаурмой на углу, хоть плюшками по кофейням балуйтесь, но дома пусть будет здоровый добродетельный ужин.
Мелкие подарки тем более хороши в качестве положительного подкрепления, потому что от них не толстеют. Дождитесь момента, когда жена на минутку перестанет орать, гадить по углам и царапать вам лицо, а, напротив, помоет пол и наденет бантик, и достаньте из кармана заготовленный мелкий подарок. Отдайте ей со словами «спасибо за то, что ты такая прекрасная». В первое время она будет пугаться и не доверять, подозревая, что вы замыслили пакость или просто не донесли презент до любовницы. Поэтому пусть это будет что-нибудь совсем безопасное, вроде открыточки с котиками из супермаркета, в которой следует написать «Дорогая «имя жены»*, я тебя люблю».
(*вы понимаете, что вместо «имя жены», должно быть написано ИМЯ ВАШЕЙ ЖЕНЫ? Хорошо.)
Я бы не стала относить к положительному подкреплению секс. Им следует заниматься даже в том случае, если жена не сделала ничего хорошего. Так же, как нельзя за плохое поведение лишать ее необходимой еды и минимума денег, точно так же и отказ от секса недопустим. Есть до неприличия простой секрет хорошего брака: что бы ни случилось, дважды в неделю ваша жена должна получать из ваших рук* оргазм.
(*это фигуральное выражение, — из чего угодно, лишь бы от вас)
Нет, я понимаю, что сейчас многие девочки скажут «лучше пять» и все такое, но я говорю о прожиточном минимуме.
Попробуйте, и вы удивитесь, насколько это трудно. Вам только кажется, что вы с ней все время трахаетесь, на самом деле вы просто ее заебали. После скольких-то там лет брака довольно часто бывает лень заниматься сексом. Острые приступы возбуждения накатывают редко и, почему-то, все время не дома или когда законного партнера нет под рукой. Поэтому мужчины с облегчением решают, что жене надоел секс. Это не так. С мужем — может быть, а в принципе, нет. И вот, чтобы она не нашла его вне дома, имеет смысл методично устраивать ей пусть не феерические, но качественные половые акты. Даже если она будет говорить, что сейчас не очень хочет. Это хорошо для здоровья и для нервов**.
(**можно я не буду говорить, что это не вы должны кончать два раза в неделю, — хоть десять, — это она обязательно должна кончать — вы ведь понимаете разницу)
Вы будете поражены, насколько это работает. Жена привыкнет, что вот здесь она всегда получает регулярное гарантированное удовольствие, и будет, как пришитая, возвращаться на это место.
В связи с этим, я вас очень прошу, сделайте нормальную кровать. Чтобы не скрипела, а? Даже если за стеной нет детей и соседей, все равно противно, когда скрипит. И чтобы на ней было элементарно удобно.
Вы и не подозревали, но до сих пор существуют пары, которые спят в одной комнате с ребенком. Не с годовалым крошкой, а с довольно взрослым ребенком, потому что, например, не могут купить или снять большекомнатную квартиру. Не делайте так, не надо. Никакая экономия не стоит того ужаса, в который превратится ваша сексуальная жизнь.
Еще из удобств — если хотите нормально питаться, оборудуйте приличную кухню. Не хотите — не надо, но если у вас есть претензии к качеству пищи, то купите хорошую плиту, кухонный комбайн, вытяжку и прочие приспособы.
Пылесос — обязательно. Купите маленький пылесос, который будет стоять в углу комнаты. Не запихнутый в кладовку десятикилограммовый полуразломанный Буран, а нечто легкое и милое, чтобы каждая уборка не превращалась в акцию по вытаскиванию, сборке и проклинанию производителей, продавцов и вас лично до седьмого колена.
Если озаботиться этими глупостями, в доме будет еда, секс и уютная обстановка. Недорого.
Иногда нужно давать жене денег. Не на еду и прокладки, а просто так. Даже если она сама зарабатывает, даже если вы дарите ей бриллианты каждую неделю, даже если вы регулярно сидите без копейки — все равно, хотя бы изредка, жены должна иметь возможность пойти и потратить что-нибудь на всякое баловство, и не испытывать при этом чувства вины и острой жалости.
Да, о подарках, которые не «просто так». Если вы по случайности такой уникальный мужчина, у которого ни хрена нет фантазии, атрофировано элементарное внимание и любопытство, и вы совершенно не в курсе, о чем ваша жена мечтает в смысле вещей (про блондина вы, допустим, знаете), то для вас существует потрясающий способ выяснить, что бы такое подарить. Спросите. У нее. Сами. То, что вы услышите, вам не понравится, потому что она либо скажет «ничего», либо «я не знаю», либо назовет что-нибудь запредельно дорогое. Но если вы начнете аккуратно задавать вопросы примерно за месяц, параллельно копя деньги, то особого шока не будет, когда за неделю до дня рождения выяснится, что она хочет трехтомную энциклопедию по истории моды и «такую вот, знаешь, фигню синенькую», которую показывает с помощью пальцев и мечтательного выражения лица. Энциклопедию — разбейтесь, но купите, приложите к ней еще один какой-нибудь неожиданный подарок, потому что всякому человеку сюрприз приятен, а на синенькую фигню выдайте денег. Вот и все, делов-то.
О необходимости ритуалов я уже говорила. Они создают чувство стабильности. Да, кофе в постель. Или йогурт. Но что-то такое, чем вы должны заморачиваться и регулярно ей приносить. Дни свадьбы, праздник первой поебки, посещение зоопарка каждый год восемнадцатого января, — да что угодно, о чем вы должны помнить, и всегда, не смотря на ваши текущие отношения и состояние дел, всегда исполнять.
Кстати, насчет обещаний. Можно обещать как можно реже, но уж если мужик сказал — мужик сделал. Не в смысле, сказал «убью» — «убил», а уж если обещал сука кран починить, почини. Жена будет вас уважать, а это очень важно.
Впрочем, есть еще один пустячок, отсутствие которого может перечеркнуть все усилия. Называется «элементарная вежливость»*. Жене не нужно грубить, она от этого плачет. Жена портится от поднятия тяжестей в виде сумок с продуктами, от непридержанной двери по морде, от внезапного выпадения из автобуса, если вовремя не подать руку. Обращайтесь с ней, как с тухлым яйцом, бережно и аккуратно. Так учат на классики, и они не врут.
(* наверное, вы знали, но на всякий случай: «иди сюда, тупая сука» — это неудачное обращение к жене)
Не ругайте вашу жену, если она потеряла деньги, вляпалась в говно, нечаянно разбила чашку и порезалась. Она сделала это ненамеренно, и нуждается в утешении. Если вы станете ее ругать или глумиться над ней, она в следующий раз скроет от вас свои неприятности, и неизвестно, чем это может закончиться.
Однажды я, впервые катаясь на велосипеде, врезалась в прекрасную старую липу и приобрела синяк во все левое полумордие. Помню, что первая моя реакция была «блиииин, муж меня убьет». Так вот, это не нормально. Правда, мой муж в тот раз был не виноват, скорее, это последствия предыдущих отношений.
Вчера я писала про фотографии, так вот, это хороший пример. Многие мужчины считают, что остроумно пошутить с женой насчет ее внешности, это здорово. «Мы же оба взрослые умные люди, с отличным чувством юмора, и если я с тобой живу, значит, ты меня устраиваешь в любом виде, понятно?» Нет. Не понятно. Я хочу слышать от своего мужа слова приятные и любезные, а не дурацкие шутки. Свои недостатки я и сама вижу, — именно потому, что умная, взрослая и с чувством юмора, а от него жду заботы и одобрения. Вот который это понимает, с тем и живу. Уверена, что я в этом смысле не оригинальна.
Кто-нибудь, прочитав все это, скажет, что дрочить дешевле. Не возражаю.
Кто-то скажет «а с какой стати я должен с ней возиться». Да ни с какой. Я же не призываю вас жениться, но уж если вы зачем-то сделали это, то пользуйтесь вашей женой разумно, и жизнь ваша станет гораздо комфортнее и веселее.
Ну или мучайтесь дальше…
найдено в сети, наиболее старая ссылка ведет на voffka.com…
ПРЕКРАСНЫЕ ЦИТАТЫ И ВЫСКАЗЫВАНИЯ СТАРЕЙШЕГО В МИРЕ ПСИХОТЕРАПЕВТА — ИРВИНА ЯЛОМА
Об отношениях:
Когда никто не слышит, начать орать вполне естественно.
Брак священен. Но… лучше разрушить брак, чем позволить ему разрушить себя!
Между тем, чтобы понимать что-то умом и понимать это сердцем, лежит пропасть — огромная пропасть.
Романтическая любовь расцветает в тени и увядает под пристальным взглядом.
Так или иначе, любые отношения рано или поздно заканчиваются. Не существует пожизненной гарантии.
Для того, чтобы быть полностью связанным с другим человеком, вам придется сначала найти связь с самим собой. Если мы не можем смириться со своим одиночеством, мы начинаем использовать другого как укрытие от изоляции.
Любовь всегда бывает смешана с болью.
Одно дело — существовать для другого, и совсем другое — быть в равноправных отношениях с другим.
Прощать своих друзей труднее, чем своих врагов.
Никто и никогда не делал ничего только для других. Все действия направлены на нас самих, все услуги — это услуги самому себе, любовь может быть только любовью к себе. Копните глубже — и вы увидите, что вы любите не их, а любите те приятные ощущения, которые любовь вызывает. Вы любите влечение, а не того, к кому вас влечет.
О поиске счастья:
Я нашел ключ к разгадке жизни: во-первых, желать необходимое, во-вторых, любить желаемое.
Если вы хотите гордиться собой, делайте то, что вызывает у вас гордость.
Живи достойно — и будешь творить добро, сам того не подозревая.
Жить с постной миной, застегнутым на все пуговицы, — верный способ пропустить самое главное на празднике жизни.
Намного легче прожить с запятнанной репутацией, чем с нечистой совестью.
В шахматах — как в жизни: когда партия заканчивается, все фигуры — пешки, ферзи и короли — оказываются в одном ящике.
Мы очень хорошо усвоили один урок: жизнь нельзя отложить, ее нужно проживать сейчас, не дожидаться выходных, отпуска, времени, когда дети закончат колледж или когда выйдешь на пенсию. Сколько раз я слышал горестные восклицания: «Как жаль, что мне пришлось дождаться, когда рак завладеет моим телом, чтобы научиться жить».
О жизни в трудную минуту:
Одиночество никак не зависит от наличия или отсутствия людей вокруг.
Лучшие истины — кровавые истины, вырванные с мясом из собственного жизненного опыта.
Надежда — это самое большое зло! Она продлевает мучения.
Отчаяние — это та цена, которую человек должен заплатить за самопознание. Загляните в самую глубь жизни — и вы увидите там отчаяние.
Чтобы вырасти высоким и гордым, дерево нуждается в бурях.
Иногда судьба ставит нас в такие ситуации, где поступить правильно — значит ошибиться.
Мы сами создаем все свои переживания. И все, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить.
То, что мы имеем, часто начинает иметь нас.
Проблема всех вершин в том, что дальше — спуск.
Проглоченной обидой можно и отравиться!
Уверенность прямо пропорциональна осведомленности.
Как бы нам этого ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в этом мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как прожить свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.
Под маской высокого самомнения и заносчивости обычно скрываются неуверенность в себе, стыд и самоуничижение.
Для некоторых людей успех — путь к мстительному превосходству над другими; они боятся, что другие поймут их мотив и, когда успех станет слишком велик, отомстят в ответ.
Креативность и открытия зарождаются в боли.
Мы полностью ответственны за свою жизнь, не только за свои действия, но и за свою неспособность действовать.
