Цель даёт твердость. Твердость ведет к спокойствию. Спокойствие ведет к внутренней свободе. Внутренняя свобода даёт возможность серьезно и благоразумно мыслить. Серьезное и благоразумное мышление ведет к тому, что вам все удается.
Аудио-версия книги американского психолога Мартина Селигмана«Как научиться оптимизму. Измените взгляд на мир и свою жизнь». От пессимизма к оптимизму — 0% эзотерики, научный подход, верные выводы, прекрасные техники для ума и отличные практики — замечательный инструмент всем и каждому, в особенности ориентированным на логическо-материалистичный способ взаимоотношений с миром.
УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
В контору «Муженёк на час» пришёл новый мастер. Мужики его сразу невзлюбили: скрытный какой-то, необщительный, не хочет делиться информацией о том, сколько раньше зарабатывал. Представился Пашей и на собеседовании вместо того, чтобы рассказать о себе, одной крестовой отвёрткой починил директору кресло, очки, кофемашину и настроил кардиостимулятор. Его приняли без разговоров и даже дали форму по размеру.
Коллеги два часа пытали Пашу отборными анекдотами и соблазняли политическими темами, но он не открывал рта, даже зевал одними ноздрями.
В час дня в офисе зазвонил телефон.
― Мальчики, ― обратилась менеджер к «мужьям», которые «забивали козла» на коробке от кулера и сплетничали о новеньком «муженьке», ― там Подлюгина звонит ― просит посмотреть розетку.
Повисла могильная тишина. Подлюгина была легендой. С ней успели поработать все конторы города, даже химзавод. Женщина была способна кричать абсолютно на любых частотах. Если бы горбатые киты умели прикручивать карнизы и вешать гардины, она бы и им доходчиво объяснила, какие они на самом деле рукожопы и лентяи. Ходили слухи, что один таксист, который вёз её всего два километра, настолько упал духом и тронулся рассудком, что сдал права назад в ГАИ и попросил отдать ему взятку, с помощью которой он их купил.
― А давайте новенького отправим? ― предложил один из «мужей» по имени Антон, ― пусть молчун пройдёт боевое крещение.
Идея была поддержана. Паша бесшумно появился из единственной тени, которую отбрасывал чайник, чем сильно напугал всех присутствующих, и взял у менеджера адрес.
― Какого чёрта так рано?! ― облаяла Подлюгина мастера прямо на пороге. ― Я ждала вас в двенадцать, а сейчас — одиннадцать пятьдесят семь!
Паша с абсолютно каменным лицом вытер чужие слюни с лица и, подождав три минуты, ровно в двенадцать молча прошёл в квартиру. Подлюгина представляла из себя чистое зло в домашнем халате. Она была молода и бесполезно красива. Жить с ней отказывались даже примитивные микроорганизмы, потому в квартире у неё всегда было чисто и неуютно.
― Чего молчишь? Воды в рот набрал? Или просто идиот? ― прощупывала она почву для будущих истязаний.
Взгляд Паши был холоден, лицо не отображало ни единой эмоции — хоть сейчас отправляй в Атлантический океан таранить айсберги в отместку за «Титаник».
― Глухонемой, видимо! ― сделала громогласный вывод Подлюгина. ― Нашли кого на такую работу брать. Ладно, пошли! ― она жестом показала Паше направление.
«Посмотреть розетку» на языке Подлюгиной оказалось гораздо бóльшим, чем простая консультация или мелкий ремонт. Женщина была настолько тверда в своём желании пропылесосить трёхкомнатную квартиру с одной кухонной розетки, что вырвала её с корнями до самого электрощитка. По предварительной оценке, ущерб должны были восстанавливать три разные бригады.
― Что стоишь? Чини! ― нервничала женщина. ― Или ты ещё и слепой?!
Паша молча вышел из квартиры и вернулся через пятнадцать минут с тележкой материалов. Подлюгина тем временем уже накатала жалобу размером с «Тихий Дон» и собиралась отправить директору «Муженька».
― Вернулся, халтурщик! ― прошипела она, глядя на то, как спокойный, словно слон на водопое, Паша ставит на пол мешок шпаклёвки.
Начался ремонт. Паша действовал не спеша, шаг за шагом, стараясь всё делать аккуратно. Подлюгина тем временем не находила себе места. Такой шанс улетал в трубу. Она приготовила сорок отборных уничтожающих фраз для Паши, начиная с критики его грязной головы и заканчивая тем, как он мешает шпаклёвку против часовой стрелки. Не в силах держать злобу в себе, женщина заказала на дом доставку еды и, комментируя картошку, заставила курьера сменить религию. Затем она довела до истерики робота в техподдержке Сбербанка и унизила пролетающий в небе самолёт. Но и этого ей было мало. Она хотела уничтожить Пашу — это стало целью всей её жизни.
Пока мастер устанавливал обратно натяжной потолок, Подлюгина выучила по Ютубу весь мат на языке жестов и спешила показать гостю свои успехи.
― Ну как? Ты всё понял? ― женщина смотрела на него с детской надеждой в глазах, закончив свой спектакль 18+ для людей с ограниченными возможностями.
Паша даже не моргнул и продолжил восстанавливать краску на стенах. Ремонт закончился неожиданно.
― Всё, что ли? ― расстроенно спросила Подлюгина, видя, как Паша моет руки.
Это была катастрофа. Получив смету и расписавшись в акте выполненных работ, огорчённая женщина молча вручила деньги.
― Стойте, вы забыли отвёртку! ― окрикнула Подлюгина мастера, когда тот заходил в лифт. Он обернулся и встретился с хозяйкой взглядом.
― Спасибо, ― сказал Паша и, забрав отвертку, уехал, оставив ошарашенную женщину наедине с нереализованной злобой.
Когда Паша принёс в офис первые деньги и обошёлся без жалобы со стороны самой скандальной клиентки, ему решили дать ещё один проблемный объект, чтобы убедиться, что это не случайность.
Семейство Достоваловых было вторым по токсичности и количеству уволившихся сотрудников после выполнения работ у них дома. На протяжении вот уже сорока лет супруги раз в месяц устраивали феерический скандал с участием третьих лиц. Фёдор Достовалов был прорабом на пенсии. Когда аргументы в споре между супругами заканчивались, жена звонила «Муженькам на час» и просила, чтобы мастер провёл мелкий ремонт у них дома.
Появление чужих отвёрток и молотков в доме прораба приравнивалось к иноземному вторжению. Фёдор всячески пытался вмешиваться в процесс: доставал свой фамильный уровень, проверял теодолитом вертикальность устанавливаемых шкафов, рисовал проект, по которому следовало менять лампочку в туалете.
Паша приехал в самый разгар распрей и тут же был встречен жарким словом.
― Явился, паразит! ― кричал из-за спины жены Фёдор, когда Паша зашёл в квартиру.
― Нужно повесить несколько полок под цветы, постелить линолеум в ванной и отрегулировать дверцы кухонного гарнитура, ― перечислила задачи хозяйка дома и собралась в магазин.
Паша кивнул и проследовал на кухню, где его уже ждал «технадзор» в белой каске.
― Я всё до миллиметра проверю, ― бурчал Фёдор, держа в руке рулетку.
Паша молча встал на стул и начал наносить на стену метки для будущих отверстий.
― Левее! Ближе к краю! Тридцать миллиметров от оси! Распределяй нагрузку! ― выкрикивал Фёдор указания каждый раз, когда Паша ставил очередной крестик.
По итогу стена напоминала небольшое двухмерное кладбище на двести душ.
― Вот, возьми, советские! ― протянул прораб свёрток со сточенными и сколотыми свёрлами. ― Китайским фуфлом в своём доме сверлить запрещаю!
Паша не спорил. Он молча сверлил одну дырку пятнадцать минут, пока Фёдор не отобрал перфоратор, и со словами: «Чему вас только учат?!» не начал сверлить сам. «Муженёк» тем временем пошёл в ванную кроить линолеум. Когда он закончил, Фёдор уже прошёл первые полтора сантиметра стены.
― Кирпич хороший — не то, что сейчас делают, ― обливаясь по́том, пыхтел прораб. ― Главное, что прошли первый слой и наметили отверстие ― теперь можно и твоим китайским ширпотребом добить, чтобы хорошие свёрла не портить.
Паша кивнул и вручил хозяину сверло, а сам принялся за регулировку дверок. Фёдор надавил всем весом на инструмент, как делал до этого, и нажал на кнопку. «Китайское сверло» прошло оставшиеся полтора сантиметра и остальные пятнадцать за два оборота. Оно вышло в другой комнате через закреплённый на стене телевизор.
― Ничего страшного, мы всё равно его только по воскресеньям смотрим, ― оправдывался хозяин, ― когда лотерейный билет покупаем.
Паша никак не реагировал, продолжая молча орудовать отвёрткой. Работа пошла. Первые три отверстия Фёдор всё так же намечал своим сверлом, а потом добивал «китайским». В какой-то момент ему стало лень менять свёрла, и он переступил через собственные принципы ― разумеется, пока никто не видит.
Спустя полчаса из магазина вернулась жена прораба и уронила пакет с продуктами на голову мужа.
― Ты что наделал? ― закричала женщина так громко, что все мужья в доме машинально извинились перед своими супругами.
― А что такое? Мы тут, между прочим, работаем в команде! ― мужчина опёрся на перфоратор, как на шпагу, воткнув его в ламинат.
― Ты во что стену превратил?!
Фёдор повернулся к стене и только сейчас понял, что малость увлёкся: межкомнатная перегородка напоминала крышку от перечницы.
― Да я…― Фёдор глядел на стену и никак не мог взять в толк, что произошло. ― Обычно они спорят, выхватывают инструмент, а я только говорю, как делать и что не так, а тут…― он пытался восстановить хронологию событий.
Паша подошёл и, молча вставив несколько дюбелей, прикрутил полки.
― Всё готово, ― протянул он бумаги хозяевам.
С тех пор семья Достоваловых больше никогда не ссорилась.
В офисе Пашу встречали как героя. «Муженьки» хлопали его по плечу и отмечали успех.
― Вы, наверное, очень общительный, раз так легко справились с нашими самыми сложными клиентами, ― интересовался директор у Паши о его методах, вызвав мастера к себе в кабинет.
Паша молчал.
― И дружелюбный! А ещё ― отличный слушатель! ― заметил мужчина и счёл необходимым поделиться с Пашей своими взглядами на жизнь: рассказал ему о способах уходить от налогов при построении бизнеса, о женщинах, которых соблазнял, когда сам работал «муженьком», о том, как воровал деньги в церкви, чтобы купить первую дрель, с которой началась его империя, и закончил личными страхами…
Паша слушал и молча кивал.
Директор так увлёкся, что опомнился лишь через два часа откровений и пообещал Паше повышенную ставку, если тот будет молчать об этом разговоре. Паша снова кивнул и начал молчать ещё усерднее. Начальник принял это за хороший знак.
Через месяц все проблемные клиенты закончились. А через два месяца Паша приехал на работу на новой машине и женатый на Подлюгиной, которая после того ремонта явилась в контору и сказала, что её раньше никогда так романтично не игнорировали.
Паша был самым успешным «муженьком» фирмы, и все завидовали его выдержке и безупречному пофигизму. Коллеги без конца спрашивали: в чём секрет, но Паша молчал. И каждый сам придумывал ответ на свой вопрос. Но секрет у Паши всё-таки был…
Раз в месяц молчун пропадал с горизонта. Он уезжал на все выходные в какую-нибудь глушь за двести километров от города, но никому не сообщал куда ― даже жене.
Он доезжал до огромного глухого леса и, оставляя машину на дороге, ещё полдня тратил на то, чтобы пройти до нужного места пешком. Там, в дремучем первозданном краю, где не было ни единой человеческой души, Паша открывал рот и начинал кричать. Он кричал так громко и так долго, что медведи спешили убраться в соседние области. Изо рта Паши вываливались настолько грязные слова, что проплывающие в небе облака краснели без помощи закатного солнца, а трава на поляне увядала. Отведя за несколько часов душу, Паша возвращался в город отдохнувшим, обновлённым и молчаливым.
— Валя, заверни два тупости, — мужчина, сидящий за столом, крикнул куда-то за угол.
— С тупостью берут еще зависть и ненависть. Берете?
— Да! Тоже по два кило!
— Нет, эти в довесок по полкило в руки не больше.
Очередь размытым пятном плескалась по мраморной лестнице стекая в огромный холл. Всеобщее напряжение. Не хватит, разберут. Очень хотелось легкой жизни, без малейшего напряга.
— Женщина, пропустите, я тут стояла! Вы позже подошли! — отталкивая локтями позже подошедшую, лезла на место молодая дама крупных размеров.
— Нет, это я раньше подошла! — взвизгнула, хватаясь за воздух руками отталкиваемая оппонентка.
— Дамочки, не ссорьтесь, всем хватит, — донеслось сверху. — Что вам? Потный мужчина с плоским красным лицом переминался с ноги на ногу.
— Мне как всем, как всем и побольше! Точно бесплатно?!
— Смотря какой выберете, — с долей иронии прозвучало в ответ. — Первый пакет — интеллект, к нему в довесок — жалость, сострадание, принятие, любовь. Этот стОит ваших усилий, грамм триста/четыреста, не больше. Второй, абсолютно бесплатно — тупость, к нему равнодушие, ненависть, зависть. Вам какой?
— Мне как всем, как всем, — нервничал краснолицый мужчина еще больше.
— Все берут тупость, вам тоже?
— Да! — без размышлений выпалил он. — А точно со всем этим жить легче будет?
— Абсолютно, — с той же долей иронии повторил молодой человек сидящий за столом и тихо вздохнул. — Никаких забот! Тупость перекроет возможность мыслить и анализировать, равнодушие перекроет возможность о ком-либо волноваться, зависть будет согревать своим теплом! — по инструкции выпалил он заученные фразы, а от себя добавил: «Пока не сожжет!».
— Ну, что, первый пакет так никто и не взял, — сидящий вверху за столом встал и отряхнул брюки.
— Дык и вчера не взяли, — потер руки напарник. — Его вообще редко берут, никто напрягаться не хочет.
Вдруг на двери зазвенел колокольчик.
— Мы закрыты, — понеслось сверху. — Приходите завтра.
— Мне срочно, мне сейчас, мне жалость! Там собака сдыхает, все мимо идут, а моя на исходе, прошу. И сострадание если можно. Второй час в людях ищу, ни у кого нет, сказали у вас.
В зале воцарилась тишина. Двое наверху замерли, удивленно глядя на пришедшего.
— Уверены? — тишину нарушил вопрос.
— Да, конечно, как я без нее жить буду? С ней совсем по-другому.
— С ней сложно! — менеджер почесал затылок. — Сложно вы жить с ней будете, там еще идут милосердие, принятие, понимание. Оно вам надо?! Возьмите пакет лимитный: тупость, ненависть, равнодушие. Все берут! Бесплатно.
— Нет, мне жалость нужна, я готов заплатить.
— Так вы не сможете в этом обществе жить, только сегодня больше сотни тысяч пакетов с тупостью разобрали. И так каждый день. Куда вы со своей жалостью? С ней мозг работает, душа оживает, вы сумасшедший?
— Нет, живой, и душа пока живая. Дайте мне жалость, и я пойду.
— Вы будете одиноки, вас не примут в общество! — протягивая пакет, неуверенно сказал менеджер.
— Лучше одинок, нежели мертв. Что с меня?
— Ничего, вам, как первому покупателю бонус — бесплатно.
— Спасибо, — молодой юноша взял бережно пакет, прижал к груди, улыбнулся и вышел.
Дверь тихо звякнула.
— Жаль мне его, как он среди этой массы один? — почесал голову Никита.
— Не волнуйся, — Валентин потрепал его по плечу. — К этому пакету в придачу идет ангел-хранитель, на держи.
— Что это? — Ник повернулся и взял лист бумаги.
— Твое повышение.
В воздухе повис вопрос.
— Тупость берут на ура, бесплатно же. А вот жалость, сострадание, любовь нет. Продать эти пакеты сложно. И если ты смог хоть один такой пакет пристроить, повышение у тебя в кармане…
— И что я теперь должен делать? — недоуменно спросил Ник.
— Оберегать своего подопечного, чтоб одиноким не был и съеденным обществом, — Валентин достал из ящика крылья с большим карабином, и передал Никите. — На, лети за ним, следи в оба! Такие, как он — на вес золота.
Есть люди, которым хочется всё понимать. И есть люди, которым понимать не хочется, а хочется верить. Верить можно лишь в то, что понять невозможно. Понимать можно лишь то, что не требует веры.
