УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
Среди таких людей есть те, кто стремится к росту, занимается саморазвитием, увлекается спортом и йогой. Иногда, они пытаются делать вид, что все прекрасно и всячески бодриться. Но шлейф этим не перебить.
Их несчастьем несет за версту. А как известно, свой запах человек не ощущает — его слышно только со стороны.
Смею предположить, что причина — в загнивающем знании. Когда количество потребляемого контента в разы превышает действия по его освоению — это вызывает информационную интоксикацию. Она же в свою очередь ведет к энергетическому застою и разложению.
Если ты понял. До глубины понял. Но не делаешь (рассуждения, умозаключения и красивые логические выкладки — не в счет) — энергия знания начинает застаиваться, вызывая внутренний дисбаланс и постоянное неудовлетворение.
А тут еще наша биология — способность формировать привычки в действиях и ощущениях, если они повторяются на протяжении хотя бы одного месяца — и запах несчастья становится твоей естественной средой.
Поэтому и говорят, что в вопросах осмысленного саморазвития нет дороги назад. Если пустил знание в себя, будь добр иметь с ним дело. Сила воздействия зависит от глубины проникновения той информации, которую мы потребляем.
На поверхностном уровне эти явления практически не заметны и относительно безопасны. Но чем умнее человек и чем больше он способен не просто узнать, но и понять, тем глубже проникает информация — процессы уже необратимы.
Мне тоже в свое время пришлось отмывать собственный внутренний стержень от всей гадости, которая налипла за годы бесконечных попыток натянуть реальность на каркас моих ожиданий и сегодня я смотрю на мир исключительно через лезвие вопроса: «Как?» Как отмыться от несчастья и перестать вонять внутренней болью?
Лечиться от этой заразы нужно комплексно, так как помимо прямых причин действует достаточно сильный фактор привычки — механику тела «разумными доводами» не изменить. Нужны целенаправленные действия, которые меняют устоявшиеся шаблоны поведения.
0. Несчастье имеет дурной запах и окружающие его чувствуют. Пункт номер «ноль»
Это фаза, без которой все остальные подвижки бессмысленны. Для начала важно понять (да, именно пустить внутрь), как это отвратительно быть несчастным человеком.
Точно также, как вы тянетесь к довольным и спокойным людям, так и они стремятся к себе подобным. Несчастье притягивает еще большее несчастье, как доказательство, что мое несчастье не самое несчастное. Только человек очень сильно захотевший вырваться из этого круга и перестать быть несчастным, способен пройти путь полного очищения действием.
Close up of woman crying
1. Жалобы — главная нота в этом смраде.
В общении с людьми, инфицированными несчастьем, постоянно прорываются жалобы. На мир, на себя, на несправедливость действительности. Им до боли в груди жаль свою судьбу, хоть они и тщательно стараются не признаваться в этом даже самим себе. Их не устраивает экология, метро, президент, очередной автор из ленты фейсбука.
Те, кто сложнее устроен, находят более изощренные способы ныть, заворачивая все аргументы в прочный корсет логики, мол, сейчас я вам документально покажу, как мир несправедлив по отношению ко мне. Им часто бывает «не хорошо» по разным причинам.
Характерная черта в том, что они обязательно ставят вас об этом в известность. В оправдание таких людей, хочется заметить, что они это чаще всего не замечают. В твоем мире есть только то, куда направлено твое внимание. Их внимание направлено на поиск доказательств своей внутренней боли.
Они ее регулярно находят. Как здесь быть? Резать по живому — перестать жаловаться и выражать недовольство. Вообще. Полностью. Даже, когда справедливо. Даже, когда «можно и нужно». Психика будет сопротивляться первое время, вы пытаетесь вытолкнуть ее из привычной среды.
В первые две недели возможны учащения случаев «настоящих поводов» для жалоб. Так действует реальность на попытку осознанных перемен — она перестраивается, но если продолжить, буря стихнет — через месяц пройдет переломный момент. В идеале, через 21 день.
То же самое, когда вы приходите в спортзал — ваши мышцы болят, потом привыкают. Тело трансформируется через боль и это, наоборот, хороший признак — значит работает. Работа с жалобами, как и с мышцами — не на один месяц, а на всю жизнь. Это бесконечная дорога перемен, но через полгода — вы будете уже другим человеком. Без душка.
2. «Ты мне должен», — с чего-то решил несчастный, увидев вас впервые.
Есть люди, общаясь с которыми, чувствуешь, что ты им что-то должен. На самом деле, они это не со зла. Просто так повелось, что им должны все. Сначала родители, потом супруги, дети, руководство, президент опять же, куда без него.
Разве это не естественно? Родители «должны» любить и понимать, так же как и супруг, дети — любить и слушаться, руководство — платить и уважать, президент — обеспечить счастливую и богатую жизнь. Что может быть «справедливее»?
Поэтому, на всякий случай, вы тоже что-нибудь должны. И чувствуете вы это в первые 15 минут разговора. Так, например, думает незамужняя девушка, знакомясь с новым парнем и не понимая, почему в очередной раз ничего не получается. Взгляд преданной собаки, которая хочет есть, — не сексуален.
Проблема в том, что несчастный человек думает, что он перестанет быть несчастным, когда ему что-то дадут другие люди. В частности, любовь, деньги, общение и безопасность. Все это от неспособности сделать себя счастливым самому и делиться с окружающими от избытка. Поэтому он и ходит с пуповиной наперевес, в постоянном поиске куда бы ее приткнуть, от кого бы напитаться счастьем, вместо того, чтобы познакомиться, наконец, с самим собой.
Вам никто ничего не должен. Ни любить вас, ни уважать, ни понимать, ни давать вам деньги. Что можете дать вы этому человеку, своим близким, коллегам, друзьям, да, даже президенту, чтобы вам ответили взаимностью?
Однажды на склоне гималайского леса мне открыли истину, по которой строятся все процессы этого мира. Речь шла в контексте любви между мужчиной и женщиной, но сегодня я понимаю, что смысл этого высказывания распространяется значительно шире:
Love is one way traffic
Любовь — это полоса одностороннего движения. Это ТОЛЬКО ТО, что исходит ОТ ТЕБЯ. Я помню тогда даже спорила, мол все равно без взаимности любовь — это не любовь и прочее бла-бла-бла, как я умею. Мне лишь ответили мудрым молчанием с чуть заметной ухмылкой, доброй и одновременно хитрой. Такое ощущение, что человек передо мной знал, что до меня дойдет смысл этой фразы, но ровно через два года. И его это забавляло.
В вашем мире существует только то, что даете вы. Если вокруг вас поводы для несчастья — вы посылаете в мир несчастье. Единственный способ это исправить — не искать в других, а изменить свой сигнал. Всем в душ! Профилактически, в том числе. И никогда больше не позволяйте несчастью на вас налипать!
…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.
У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.
Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:
— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?
Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:
— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.
— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!
— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».
Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:
— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.
Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:
— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.
— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.
— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.
— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?
Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.
— Разве я поступил неправильно? — спросил он.
— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.
— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.
Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.
— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?
Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:
— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:
– Так оно и есть. Я знал это.
– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…
В восточной философии, говоря о чистоте, подразумевают не только чистоту тела, но и чистоту души, мыслей и поступков.
«Чистота рук». Это означает не брать лишнего.
«Чистота ушей». Это означает не слушать людей напуганных, озлобленных, суетливых и т.д., а также оградить свой слух от сквернословия, сплетен и пустых разговоров.
«Чистота глаз». Это означает беречь глаза от ненависти, от злости, от зависти и вожделений.
«Чистота рта». Это означает беречь свой рот от излишнего многословия и сквернословия. «Молчание – золото».
«Чистота тела и одежды». Это означает держать тело и одежду в чистоте.
«Чистота мыслей». Это означает убрать из головы негативные мысли и злые помыслы. Также это значит не проявлять к себе жалости. Зачем жалеть себя? Не лучше ли подбодрить себя за светлые начинания?
«Чистота души и сердца». Это означает беречь и охранять свои душевные порывы и не игнорировать их. Любите и не требуйте ничего взамен. Любовь уже сама по себе счастье.
Китайская пословица гласит: «Человек должен заниматься тем, что любит, если у него нет такой возможности, он должен полюбить то, что делает». Только тогда его пространство становится гармоничным и приходит все необходимое для жизни.
