:) | №3264

1

КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Контент ниже cформировался в данный момент именно для Вас и изменяется, во многом отражая запрос и текущее состояние. Аналогичным образом работают и 👉🏻 красные кнопки 👈🏻 на каждой странице… 😉



📝 | №677
4

Живи так, как хочешь ты, а не как ожидают от тебя другие. Не важно, оправдаешь ты их ожидания или нет.
Умирать ты будешь без них, и свои победы одержишь сам!

📝 | №753
3

Жизнь любит нагнетать мрак для того, чтобы потом ярче блеснуть своей светлой стороной!

Пауло Коэльо

ПРОИЗВОЛЬНЫЙ "СБОРНИК" ИЛИ ЗАМЕТКА | 📒



✨ | ★★★★★
9

РЕСУРСЫ ✨ | книги, сайты, музыка, фильмы и пр. — раздел c книгами (читать и слушать), музыкой и фильмами, медитациями, сайтами-источниками — многое из любимого и понравившегося в разное время, что вдохновляет и формирует, при соприкосновении с чем становится лучше и ясней. Есть и простое-лёгкое, и глубокое…


floralwhite | 🎶
12

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6


по ссылке с номером наиболее откликнувшегося цвета —
гармонизация и релакс в моменте 🌱


и — улыбнуться | 😆 +улыбнуться 18+ | 😜
ПЕРЕЙТИ: «СЛУЧАЙНАЯ СТАТЬЯ | 🛎️»

📝 | №1703
1

…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.

У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.

Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:

— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?

Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:

— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.

— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!

— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».

Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:

— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.

Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:

— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.

— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.

— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.

— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?

Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.

— Разве я поступил неправильно? — спросил он.

— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.

— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.

Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.

— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?

Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:

— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:

– Так оно и есть. Я знал это.

– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…

отрывок из «Игры в бисер» Германа Гессе
📝 | №1383
3

Я сижу в кафе. Кафе на берегу моря. Вечереет. Мы сидим за стойкой, 5-6 человек, еще человек 10 за столиками и у моря. Меня считают здесь типа самым крутым просветленным, я со всеми беседую, учу повышать вибрации, идти путем изменений и т.д.

И вот вдруг из моря выходит женщина, на вид лет 45. По всему видно, что это не просто женщина. От нее исходит какое-то излучение.

И тут я понимаю, что по сравнению с ней — я никто. Просто мелочь. Мальчишка.
Я наблюдаю дальше. Она выходит из воды, к ней липнут, как мошки на свет, все: рыбы, насекомые, какие-то звери прибежали из кустов, птицы прилетели, все сидящие люди обратили на нее внимание, кто-то даже подошел. Это меня еще больше раздражает, еще больше чувство беспомощности, какая-то внутренняя борьба, как продемонстрировать ей свои достижения, сказать, что я тоже… Она выходит и идет по берегу, проходит мимо меня, но… останавливается.

Я понимаю, что все, что я думаю — написано у меня в глазах. И она все это давно заметила и знает. Она подошла ко мне, за стойку, и просто стала смотреть мне в глаза.

Я ощутил, почувствовал и понял ее мысли. Она говорила просто как-то без слов, слова лишь рождались в моем сознании.

«Вот видишь, ты даже любовь стал использовать как инструмент превосходства над другими. Ты к ней стремился, а получил только то, с помощью чего ты можешь сравнивать себя с другими, сравнивать в свою пользу, считая, что ты такой великий, такой добрый, такой любящий, а они — все остальные, кто вокруг тебя — такие жалкие, низкие, еще не прозревшие, не трансформировавшие зло и тьму. Безусловно, ты в своей любви, считаешь себя выше их, а их недостойными. Вот так ты превратил любовь в инструмент для самоуслаждения».

Я вдруг понял, что ничего общего с ЛЮБОВЬЮ у меня не было. Это была лишь очередная игрушка в руках ума, в руках эго.

Она сказала: «Не печалься. Так устроен человеческий ум. И здесь ты не одинок. Ум все пытается использовать на благо для себя. Но умом не понять любовь, он будет и ее использовать. Для себя, для выживания, для эго, для поддержания себя. Путь к ЛЮБВИ — это целостность».

Я ей сказал: «Я ведь так и говорю всем людям — Познайте целостность. Весь мир — это целое, нет никакого зла и добра, все одно. Все Единство. Целое. Нет никакого разделения. Выйдите из дуальности и т.д. Все, что мы видим — это иллюзия. Мы живем под покровом иллюзии».

Она сказала: «Это лишь слова. Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. То есть говоришь, возможно, что и верно, нужные слова, но без понимания и в заблуждении.
Что такое иллюзия? Ты просто считаешь, что иллюзия — это искаженное восприятие проявленного мира. Что за вот этой стойкой, когда приобрести видение, будет стоять «правильная стойка», а этой стены не будет, за ней будет куст, либо что-то другое. То есть, под иллюзией ты просто подразумеваешь, что за одной «неправильной» картиной стоит другая «правильная» картина. И весь смысл в том, чтобы ее разглядеть. Но это заблуждение. Нет никакой другой картины. И твой взгляд направлен не туда. Приобретя видение, или видение просветленного, ты не увидишь здесь другой стойки, стула или стены. Они останутся как есть.
Иллюзия заключается в том, что ты воспринимаешь внешний мир и твой внутренний мир как разное».

Я ответил ей: «Я всегда говорю, что внешний мир — это отражение внутреннего и что нет никакого внешнего».

Она ответила: «Да, ты это говоришь, но не понимаешь. Потому что ты все еще видишь внешний мир. Все еще твой ум разделяет их. А в этом и состоит ИЛЛЮЗИЯ — в самом существовании внешнего мира. Его нет. Все что есть — это ты сам. И даже говоря это, ты не понимаешь, потому что это понять можно только в ДЕЙСТВИИ. Когда ты не просто это осознаешь, а будешь так действовать. Не выделяя себя из окружающих, а считая, что они — это ты. Не считая, что эта рыба или камень — отдельно от тебя. Все, что тебя окружает — это твой мир, то есть ты сам. Если тебе кажется, что в твоем мире есть кто-то или что-то, кто или что являются носителями зла, разрушения, распада, смерти, плохого, недостойного, низкого — это все ты сам. Ты такой и есть. Ты это создал. Всё, всё, всё. И тебе, а не кому-то другому, это менять. Но уму проще сказать — это они, а не я. Вычеркнуть это все из своего мира. Вот в чем заключается великая иллюзия. А не в том, что, пробудившись, ты увидишь вместо синего цвета красный.
Освободись от иллюзии, прими то, что всё то, что ты воспринимаешь — это твой мир, это ты сам, это твое Я».

И слезы полились из меня. Я стал просить прощения у всего и у всех, за все.

Она продолжала: «И увидев во всем, что ты воспринимаешь, себя, простив все, что ты сотворил, простив себе, попросив прощения у твоего творения, ты приблизишься к ЛЮБВИ. Потому что, что ты можешь сделать с собой любимым? Полюбить. Вот тогда ты и полюбишь себя, то есть весь воспринимаемый тобой мир. И как только ты увидишь тень осуждения, прощай и люби. И ты увидишь изменения. То, что ты осуждал в других, ты поймешь, что ты это осуждаешь в себе. И простив это, полюбив это, ты изменишь себя и весь мир. Это бесконечный и увлекательный процесс. Я пребываю в нем. Все, что дает тебе «внешний» мир — это на самом деле любовь. В нем нет зла и злого умысла. Болезненным, разрушительным, злым, темным, плохим это тебе кажется только потому, что в тебе самом есть, как ты называешь — карма — запись о непройденном уроке. Записанное в тебе страдание, которое ты не смог трансформировать в свое время в любовь. И тебе дается еще одна попытка это сделать.
Поэтому прощай всем все. Проси прощения. За все, что ты видишь в своем мире, в твоем окружении, в твоей реальности как «плохое» и злое. Развязывай эту карму. Трансформируй все в любовь».

Слезы лились как из ведра. Я рыдал.

Немного успокоившись, я спросил: «Что это за свет, на который все слетелись и до этих пор пребывают в нем. Почему у меня нет такого. Что это?»

Она ответила: «Видишь, я всегда пребываю в любви и прощении. Поэтому все существа и создания стремятся попасть в мой мир, в то, что я воспринимаю. Не потому, что им хочется «позагорать»в лучах моего света, потому что на самом деле это не свет. Мой свет — это изменение меня самой. А потому, что входя в мой воспринимаемый мир, они становятся его частью, они вливаются в процесс исцеления, потому что я обращаю на них внимание, вижу их «проблемы» и меняю себя, затем меняются они. Посмотри на окружающих людей. Посмотри на себя. Ты уже стал другим. Потому что ты оказался в воспринимаемом мной мире, ты исцелился, ты уже изменился. Потому что я изменилась. Потому что, с появлениям тебя и всех вас, я также осознала ваши страдания и старания как свои. Я трансформировала их в себе. Они трансформировались в вас. Можешь это назвать «коллективное бессознательное» или «коллективное сознание». Все мыслеформы и стереотипы, карма, все записано коллективно. Поэтому, меняя их в себе, ты меняешь их во всем, что ты воспринимаешь. И ты так можешь. Перестань все понимать умом, им ничего не поймешь. У него другие задачи. Отбрось ум, не пытайся все логически объяснить. Перестань генерировать мысли и слова. Как видишь, я же не сказала тебе ни слова.
Во время всего этого разговора я просто просила у вас всех прощения, прощала и любила вас всех.
Все слова и мысли, которые в тебе родились — это твои слова и мысли. Это ты сам. Я тебе ничего не говорила. Ничего тебе не вкладывала. Это твое осознание родилось в тебе. Просто потому, что я изменила себя, потому что ты вошел в мой мир, изменился и ты, как часть моего мира.
Просто начни так жить. Не думай. Ум здесь не помощник.
Просто прощай и люби. Люби и прощай. Всех и все, что видишь, слышишь, ощущаешь… все. Всего себя. Все свое Я.
Я благодарю тебя и всех вас за ту возможность, которую вы мне дали, чтобы изменить себя».

Она вышла из-за стойки и ушла дальше, куда направлялась.

Я проснулся.

Поменялась моя реальность.
И меняется до сих пор.
Простите меня…
Я благодарен Вам…
Я Вас люблю…»

автор не известен
📝 | №1329
3
  • Незнакомцы. Друзья. Лучшие друзья. Любовники. Незнакомцы.
  • «Вы ошиблись номером» — ответил знакомый голос.
  • Пассажиры, сейчас с вами говорит не капитан.
  • Я встретил родственную душу. А она — нет.
  • Продаю парашют: никогда не открывался, слегка запятнан.
  • Это наша золотая свадьба. Столик на одного.
  • Сегодня я снова представился своей матери.
  • Путешественник еще подавал сигналы. Земля — нет.
  • Я принес домой розы. Ключи не подошли.
  • Моя мама научила меня бриться.
  • На разбитом ветровом стекле было написано «Молодожены».
  • Наша спальня. Два голоса. Я стучусь.
  • Я спрыгнул. А затем передумал.
  • Мое отражение только что мне подмигнуло.
  • Извини, солдат, мы продаем ботинки парами.
  • Он кормит из бутылочки убийцу своей жены.
  • Воображал себя взрослым. Стал взрослым. Потерял воображение.
  • Хирург спасает пациента. Пациент благодарит бога.
Пронзительные рассказы из шести слов

📝 | №1202
7

Ищите мужества в любви к Единому в человеке и не забывайте: не для праведников посылает Жизнь на землю своих избранников, но для грешных. И из всех грешных — грешнее всех тот, кто увидел в человеке грех, а не Бога его.

Конкордия Антарова
📝 | №568
9

Мы есть то, что мы мыслим. Наше мышление также формирует наше окружение. Перестройка мышления на положительную позитивную волну притягивает таковое в нашу жизнь.

📝 | №1062
5

После определенного возраста чтение отвлекает человеческий разум от творческого поиска. Каждый, кто слишком много читает и мало использует свой мозг, впадает в ленивую привычку размышлять.

Альберт Эйнштейн

©ed | оракул-нано 😜 | славного дня! 🐬🤗💖🌟🍀