

КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️
 Если вы не умеете наблюдать за собственными мыслями — вы в ловушке собственного ума. Вы связаны по рукам и ногам своими мыслями. И такова реальность миллионов людей на планете: они настолько отождествили себя со своим внутренним диалогом, что уже не знают о себе и о мире ничего иного… © НА ОСНОВЕ ЛЕКЦИЙ ЭКХАРДА ТОЛЛЕ: — Что стоит
Контент ниже cформировался в данный момент именно для Вас и изменяется, во многом отражая запрос и текущее состояние. Аналогичным образом работают и 👉🏻 красные кнопки 👈🏻 на каждой странице… 😉
Чувства людей гораздо интереснее их мыслей Я никогда ни на кого не сержусь. Ни один человек не может сделать ничего такого, что заслуживало бы такой моей реакции. На людей сердишься, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.
📝 | №1286
📝 | №998
ПРОИЗВОЛЬНЫЙ "СБОРНИК" ИЛИ ЗАМЕТКА | 📒
«Новая земля» от Экхарта Толле готовит к скачку на новый уровень осознанности, показывая, что свобода от мыслей, обусловленных эго, является не только залогом личного счастья, но и ключом к прекращению конфликтов и страданий во всем мире. Восхитительная и в высшей степени полезная книга — буковками в ePub + в аудио-формате.📖 | ★★★★★ | 91
по ссылке с номером наиболее откликнувшегося цвета —
гармонизация и релакс в моменте 🌱
и — улыбнуться | 😆
+улыбнуться 18+ | 😜
ПЕРЕЙТИ: «СЛУЧАЙНАЯ СТАТЬЯ | 🛎️»
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
СЛУЧАЙНАЯ ЗАМЕТКА | 🎲 "СБОРНИК" ПО ВОЛЕ СЛУЧАЯ |🃏 ИНСАЙТ ДНЯ | 🐬🤗💖🌟🍀 КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️
ТЕБЯ ОБМАНУЛИ: ПОЧЕМУ ДОБРО НЕ ОБЯЗАНО ПОБЕЖДАТЬ
Тебе с самого детства вшивали одну очень удобную, но абсолютно ядовитую сказку. Тебе ее не просто рассказывали перед сном — ее сделали твоим фундаментом, на котором ты пытаешься строить свою жизнь. Ты вырос с твердой, почти религиозной уверенностью в том, что в конце концов все будет хорошо, потому что добро обязано побеждать. Тебе внушили, что правда восторжествует, а хорошие люди обязательно получат свою награду.
Но давай снимем розовые очки и посмотрим на мир трезвыми глазами. Ты когда-нибудь задумывался, почему реальность так упорно игнорирует этот слащавый сценарий? Почему честные и порядочные люди годами выгребают дерьмо, теряют здоровье и остаются ни с чем, пока те, кто идет по головам, отдыхают на личных островах? Почему сильные и благородные ломаются под грузом несправедливости, а ничтожества процветают и диктуют свои правила?
Ответ тебя не обрадует. Ты не веришь в это не потому, что это ложь. А потому, что признать это — значит лишиться последней опоры. Если добро не обязано побеждать, значит, ты в этом мире абсолютно голый и беззащитный. Вся твоя концепция безопасности рушится как карточный домик. И это пугает тебя до усрачки.
Твоя установка «если я буду хорошим, со мной все будет хорошо» — это всего лишь жалкая попытка договориться с миром, который с тобой никаких договоров не подписывал. Это чистой воды инфантилизм. Ты ведешь себя как ребенок, который надеется, что некий воображаемый родитель выдаст тебе конфету за примерное поведение. Но родителя нет. Есть только холодная механика жизни.
Миру плевать на твои моральные качества. Ему глубоко безразлично, сколько старушек ты перевел через дорогу и насколько чисты твои помыслы. Вселенная — это не павильон Голливуда, где в финальном акте справедливость торжествует под пафосную музыку. В реальности нет сценария, где в конце обязательно наступает хеппи-энд для «хороших парней».
Давай копнем глубже. Идея о победе добра — это инструмент социального контроля. Удобно иметь общество послушных людей, которые верят, что если они будут терпеть и вести себя правильно, то когда-нибудь им воздастся. Это идеальный способ держать тебя в узде, пока другие, более циничные и быстрые, забирают все ресурсы. Пока ты ждешь справедливости, другие создают свою реальность.
В реальности все работает по другим законам. Здесь нет категорий «правильно» и «неправильно». Есть только причинно-следственные связи и эффективное распределение энергии. В природе лев не считается «злым», когда ест антилопу. Он просто реализует свой ресурс. В человеческом мире все то же самое, только завернуто в обертку из законов и морали.
Тебе продали иллюзию успеха через добродетель. Весь этот масс-культ — книги, фильмы, истории успеха в соцсетях — это тщательно отобранный мусор. Герой всегда побеждает злодея, потому что человеческая психика слишком слаба, чтобы выдержать правду о хаотичности бытия. Это психопатологическое успокоительное для масс, чтобы они не сошли с ума от осознания собственной ничтожности перед лицом случая.
В реальной жизни побеждает не тот, кто «за все хорошее», а тот, у кого больше ресурса, лучше стратегия, выше уровень адаптации и крепче зубы. Побеждает тот, кто умеет рассчитывать риски и действовать жестко, когда это необходимо. Иногда это совпадает с общепринятым понятием добра. Но чаще — нет. И если ты этого не понимаешь, ты обречен на вечное разочарование.
Твоя боль сейчас — это не результат несправедливости мира. Это треск твоих собственных ожиданий. Ты постоянно сравниваешь то, что видишь вокруг, со своей внутренней картинкой того, «как должно быть». И когда реальность не вписывается в твой идеальный мирок, ты начинаешь ныть, что мир сломался. Хотя на самом деле сломалась твоя иллюзия, и это самое полезное, что могло с тобой произойти.
Самый опасный момент наступает, когда человек осознает эту истину и падает в другую крайность. Он решает, что раз справедливости нет, значит, можно быть подонком. Что раз все бессмысленно, то можно на все забить и превратиться в животное. Но это просто другая сторона той же монеты, такая же инфантильная попытка убежать от ответственности за свой выбор.
Взрослая позиция звучит намного жестче и честнее. Да, мир не справедлив. Да, люди способны на любую подлость ради выгоды. Да, никакой страховки от поражения, болезни или предательства не существует. И вот в этом полном хаосе тебе нужно найти ответ на вопрос: кто ты есть на самом деле, когда никто не гарантирует тебе награду?
Если ты выбираешь быть «хорошим» только ради того, чтобы получить бонус от мироздания или место в раю — ты не хороший. Ты просто мелкий торговец, который пытается купить безопасность за копеечные добрые дела. Это лицемерие в чистом виде. Ты не добр — ты просто напуган и надеешься на сделку.
Настоящий выбор начинается там, где заканчиваются гарантии. Когда ты понимаешь, что за твою честность тебя могут растоптать, а за твою доброту — плюнуть в лицо, и ты все равно выбираешь этот путь. Не потому, что «добро победит», а потому, что это твой внутренний стандарт. Потому что ты так решил, а не потому, что тебе так обещали в сказке.
Тебя никто не обязан спасать. Тебе никто ничего не должен. И добро само по себе не дает тебе защиты. Мир — это джунгли, где выживает тот, кто понимает правила игры, а не тот, кто верит в красивые легенды. Ты можешь быть самым святым человеком на планете, но если ты не умеешь защищаться, тебя сожрут.
Именно в этом осознании скрыта твоя истинная свобода. У тебя больше нет нужды подстраиваться под выдуманные правила игры в справедливость. Теперь у тебя есть реальный выбор, основанный на твоих ценностях, а не на страхе перед наказанием или ожидании награды. Ты сам становишься источником своей этики.
Перестань ждать финального акта, где злодеи будут наказаны. Начинай жить здесь и сейчас, понимая, что твоя жизнь — это только твоя ответственность. Если ты хочешь, чтобы в твоем мире было больше того, что ты называешь добром, тебе придется стать достаточно сильным и зубастым, чтобы защитить его самостоятельно. Боги заняты другими делами, а справедливость — это то, что создается силой, а не просьбами.
Приятного пробуждения. Это больно, это неприятно, но это единственный путь к тому, чтобы перестать быть жертвой своих фантазий и стать наконец-то взрослым человеком, способным выжить в реальности без сказочных костылей.
Павло Казар’ян «Взгляд циничного психолога»
…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.
У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.
Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:
— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?
Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:
— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.
— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!
— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».
Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:
— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.
Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:
— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.
— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.
— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.
— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?
Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.
— Разве я поступил неправильно? — спросил он.
— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.
— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.
Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.
— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?
Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:
— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:
– Так оно и есть. Я знал это.
– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…
отрывок из «Игры в бисер» Германа Гессе
- Когда ему было 7 лет, его семью выгнали из дома за неуплату, а ему пришлось работать, чтобы как-то прокормить себя и близких.
- Когда ему было 9 лет, умерла мать.
- В возрасте 22 лет он потерял работу курьера в магазине. Он хотел пойти учиться на юриста, но ему не хватало образования.
- В возрасте 23 лет он влез в долги, чтобы стать партнером в одном небольшом магазине.
- Когда ему было 26, его деловой партнер умер, оставив на него большой долг, который ему пришлось выплачивать много лет.
- В 28 лет он предложил своей подруге, с которой встречался уже 4 года, выйти за него, но она отказала.
- В возрасте 37 лет после третей попытки, он был избран в Конгресс, но через два года его не переизбрали.
- Когда ему был 41 год, умер его четырехлетний сын.
- В 45 он попробовал попасть в Сенат и снова потерпел неудачу.
- А в возрасте 51 года его избрали Президентом Соединенных Штатов.
Этого человека звали Авраам Линкольн.
Не тратьте время на обвинения! Хорошие люди принесут вам счастье. Плохие люди наградят вас опытом. Худшие — дадут вам урок. А лучшие подарят воспоминания. Цените каждого. Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее других. Когда в себе не уверен – приходится или подчиняться, или подавлять.📝 | №674
📝 | №407
📝 | №10


