:) | №2258

9

КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Контент ниже cформировался в данный момент именно для Вас и изменяется, во многом отражая запрос и текущее состояние. Аналогичным образом работают и 👉🏻 красные кнопки 👈🏻 на каждой странице… 😉



📝 | №409
7

Нам нечего бояться, кроме страха.

Франклин Рузвельт
📝 | №933
5

Тогда я не знал того, что знаю сейчас: любовь – улица с односторонним движением. Любовь, как и уважение, – это не то, что ты получаешь, а то, что ты отдаёшь..


ПРОИЗВОЛЬНЫЙ "СБОРНИК" ИЛИ ЗАМЕТКА | 📒



🎧 | ★★★★★ | 149
1

Замечательные аудиокниги Кена Уилбера: «Интегральная медитация. Практика осознанности» — соединяет классические методы работы с умом и авторскую интегральную модель AQAL, включает в себя практику осознанности, уровни развития и учёт всех измерений человека. И «О космическом сознании» как высшей точке эволюции Вселенной, которая объединяет дух, материю и разум в единое целое — полное пробуждение, где индивидуальное «я» осознает свою изначальную тождественность с абсолютной реальностью.
#psyбиблиотека #рекомендациидрузей


seagreen | 🎶
1

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6


по ссылке с номером наиболее откликнувшегося цвета —
гармонизация и релакс в моменте 🌱


и — улыбнуться | 😆 +улыбнуться 18+ | 😜
ПЕРЕЙТИ: «СЛУЧАЙНАЯ СТАТЬЯ | 🛎️»

📝 | №1709
1

Никто не может потерять то, чем никогда не являлся. Настоящее Я не рождается вместе с телом и не исчезает вместе с мыслями.
Оно не становится лучше от похвалы и не уменьшается от критики.
Оно просто присутствует.

Большую часть жизни человек защищает образ самого себя. Он переживает за свою репутацию, достижения, прошлое, будущее, желания и страхи. Но всё это существует лишь до тех пор, пока есть вера в то, что именно это и есть ты. Стоит внимательно посмотреть и становится очевидно: все эти роли приходят и уходят, а тот, кто их замечает, остаётся неизменным.

Ты не обязан быть кем-то.
Не обязан соответствовать ожиданиям.
Не обязан постоянно что-то доказывать миру. Всё это игра ума, который боится исчезнуть. Но сознание никогда не исчезает. Оно лишь наблюдает за тем, как появляются и исчезают мысли, чувства, события и даже целые жизненные этапы.

Каждый раз, когда возникает тревога, спроси себя:
— Кто сейчас испытывает это?
Не ищи ответ словами. Просто наблюдай. И ты заметишь удивительную вещь: эмоция есть, мысль есть, ощущение в теле есть, но того, кто мог бы назвать это своим, обнаружить невозможно.

Это не означает отказаться от жизни. Напротив. Когда исчезает цепляние за личность, жизнь становится живой. Ты продолжаешь работать, любить, создавать, смеяться, ошибаться и учиться, но внутри больше нет тяжести постоянной борьбы за образ себя. Появляется лёгкость, потому что исчезает тот, кто всё время пытался контролировать происходящее.

Истинное пробуждение — это не приобретение новых знаний. Это утрата иллюзий. Не накопление духовных концепций, а освобождение от них. Не поиск особенного состояния, а узнавание того, что всегда было здесь.

Сознание не нуждается в подтверждении.
Оно не требует доказательств.
Оно не соревнуется и не сравнивает.
Оно одинаково присутствует в тишине и в шуме, в успехе и в поражении, в начале и в конце.

И, возможно, именно сейчас ты начинаешь понимать, почему самые глубокие ответы никогда не приходят извне. Они возникают в тот момент, когда прекращается бесконечный поиск. Когда исчезает желание стать кем-то. Когда остаётся лишь ясное присутствие.

И тогда открывается простая истина: ты никогда не был тем, кем себя считал. Всё это время ты был тем, кто молча наблюдал за этой историей. И именно в этом безмолвном присутствии уже есть всё, что ты так долго искал.

Ум не сдаётся сразу.
Он будет снова и снова пытаться убедить тебя, что ты это твоя история, твоё имя, прошлые ошибки, будущие цели, успехи и поражения.
Он будет создавать новые духовные идеи, чтобы заменить старые.
Он даже может превратить пробуждение в ещё одну личность, которой нужно гордиться.

Поэтому оставайся внимательным. Не цепляйся даже за самые красивые концепции. Истина не нуждается в украшениях. Она не становится глубже от сложных слов и не исчезает от простых.

Тишина всегда была рядом. Она не приходит после медитации и не исчезает после шума. Это пространство, в котором возникают все мысли, чувства и переживания. Именно оно является неизменным фоном всей жизни.

Когда перестаёшь бороться с тем, что есть, исчезает внутреннее сопротивление. Вместо постоянного поиска появляется доверие. Вместо страха — ясность. Вместо стремления стать кем-то приходит понимание, что всё самое важное никогда не было потеряно.

Путь не в том, чтобы найти себя. Путь — это увидеть всё то, чем ты никогда не был. И тогда останется только чистое присутствие, которое невозможно описать словами, но которое каждый способен узнать внутри себя.

Бог даст лучший вариант из всех возможных, и он почти всегда не тот, что вы себе придумали. И замкнуть действием, без зазора, — именно поступок окончательно собирает поле в материю. Вопрос не в том, что вы видите вокруг. Вопрос в том, что вы собираете, пока смотрите…

из сети…
📝 | №1703
1

…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.

У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.

Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:

— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?

Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:

— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.

— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!

— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».

Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:

— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.

Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:

— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.

— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.

— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.

— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?

Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.

— Разве я поступил неправильно? — спросил он.

— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.

— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.

Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.

— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?

Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:

— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:

– Так оно и есть. Я знал это.

– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…

отрывок из «Игры в бисер» Германа Гессе
📝 | №679
5
  • Будьте благодарны. Позвоните или придите к тому, кто сделал для вас что-то хорошее (пусть и в далеком прошлом). Выразите свою признательность, даже если человек этого не ждет.
  • Настройтесь на оптимизм. Одни и те же обстоятельства можно воспринимать по-разному и даже из трагедии выйти более сильным и мудрым.
  • Не сравнивайте себя с другими. Счастливые люди не следят за чужими успехами и неудачами, но сравнивают себя с собой прежними, доверяя своему ощущению того, как идут их дела.
  • Проявляйте доброту. Добрые, бескорыстные дела (даже незначительные) усиливают чувство наслаждения жизнью как ничто другое.
  • Тратьте усилия на отношения с другими людьми. Общайтесь без специального повода, не жалейте времени, слов и чувств для выражения своего тепла и приязни, умейте выслушивать.
  • Придумывайте способы борьбы с трудностями. Не подменяйте решение проблем выяснением отношений. Извлекайте уроки из неудач.
  • Учитесь прощать. Даже если у вас нет контакта с тем, кто обидел вас, напишите ему «письмо прощения» (отправлять адресату не обязательно). Счастливые люди способны подняться выше любых обид. Нелегко и самому простить другого – учитесь это делать.
  • Стремитесь к состоянию «потока». Ищите занятия, в которых вы можете почувствовать полное слияние с тем, что делаете, ощутить высшее, самозабвенное напряжение своих сил и способностей. «Поток» можно найти даже в рутинных делах, если видеть в них смысл и точку приложения своих умений.
  • Чувствуйте вкус к жизни. Обращайте внимание на мелкие радости, на хорошие новости, удивляйтесь тому, как устроен мир, не упускайте простые ежедневные удовольствия.
  • Выбирайте достойные цели. Пусть они будут гибкими, достижимыми и поведут вас к чему-то, а не от чего-то. Развивайте в себе духовность: она дает ответы на многие наши ежедневные вопросы.
  • Заботьтесь о своем теле. Высыпайтесь, делайте зарядку. Медитация также помогает стать восприимчивым к тому, что говорит наш организм, – прислушивайтесь к нему.
Как получать больше удовольствия от жизни

📝 | №1028
7

В конечном счёте, только три вещи имеют значение: как сильно мы любили, как легко мы жили и как просто отказывались от ненужного.

📝 | №546
5

В конце презентации кто-то спросил, не стоит ли сделать исследование рынка, чтобы выяснить чего хотят покупатели. «Нет, » — сказал Стив, «потому, что покупатели не знают чего они хотят, пока мы им этого не покажем».

📝 | №1291
7

Человек нуждается в драматизме жизни и переживаниях; и если на высшем уровне своих достижений он не находит удовлетворения, то сам создает себе драму разрушения.

Эрих Фромм

©ed | оракул-нано 😜 | славного дня! 🐬🤗💖🌟🍀