:) | №3981

1

КАЛЕЙДОСКОП МОМЕНТА СЕЙЧАС | 🕊️

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Контент ниже cформировался в данный момент именно для Вас и изменяется, во многом отражая запрос и текущее состояние. Аналогичным образом работают и 👉🏻 красные кнопки 👈🏻 на каждой странице… 😉



📝 | №1072
3

Тот, кто хочет видеть результаты своего труда немедленно, должен идти в сапожники.

Альберт Эйнштейн
📝 | №1657
1

Невозможно поделиться с другими тем, чего нет у себя самого. Поэтому прежде чем отдать что-то миру, позвольте всё это себе: любовь, радость, счастье, заботу, внимание..


ПРОИЗВОЛЬНЫЙ "СБОРНИК" ИЛИ ЗАМЕТКА | 📒




lightcoral | 🎵
29

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6


по ссылке с номером наиболее откликнувшегося цвета —
гармонизация и релакс в моменте 🌱


и — улыбнуться | 😆 +улыбнуться 18+ | 😜
ПЕРЕЙТИ: «СЛУЧАЙНАЯ СТАТЬЯ | 🛎️»

📝 | №1687
1

Мозг — это биочип от Творца 💫


И в этом определении — не физиология, а метафизика. Мозг — не просто орган. Он — интерфейс. Не источник сознания, а его проводник. Не производитель мыслей, а их приёмник. Творец дал тебе этот биочип, чтобы ты мог взаимодействовать с миром. Но ты путаешь инструмент с пользователем.

Мозг — это биочип от Творца.

Как любой чип, он принимает, обрабатывает и передаёт информацию. Но он не создаёт её. Она приходит извне. Из эманаций, из поля, из намерения. Мозг — это не генератор, а транслятор. Он не думает — он проводит. Мысли приходят не из него, а через него.

Это сложно принять, потому что мы привыкли отождествлять себя с мозгом. «Я мыслю, значит, я существую» — ошибка. Не мысль доказывает твоё существование, а ты — существование мысли. Ты — не мозг. Ты — тот, кто наблюдает за мозгом.

Как это работает?

Творец создал эманации. Из них состоит всё. Мозг — это структура, которая собирает определённые эманации в мысли и чувства. Как антенна, которая ловит радиоволны. Если антенна сломана, приём плохой. Но волны никуда не делись. Так и с мозгом. Если он повреждён, восприятие искажается. Но сознание, которое через него проявляется, не страдает. Оно просто находит другой канал или ждёт, когда этот починят.

Почему это важно понимать?

Потому что, отождествляясь с мозгом, ты ограничиваешь себя. Ты думаешь, что твои возможности — это возможности твоего биочипа. Но чип можно настроить, перепрограммировать, расширить. Ты не раб своей биологии. Ты — пользователь. А пользователь может научиться использовать инструмент эффективнее.

Медитация, осознанность, духовные практики — это не обход мозга. Это его настройка. Ты учишь свой биочип работать на новых частотах. Принимать больше эманаций. Обрабатывать их быстрее. Передавать сигнал чище.

Что ограничивает мозг?

Привычки. Убеждения. Страхи. Всё это — программы, которые записаны в твой биочип. Они могут быть полезны, но могут и тормозить. Ты можешь переписать их. Не сразу, не легко, но возможно. Для этого нужно осознать, что ты — не программа. Ты — тот, кто её запускает.

Обычный человек живёт на автопилоте. Его мозг работает по стандартным настройкам. Он реагирует на стимулы, как запрограммировано. Воин духа берёт управление в свои руки. Он сам решает, на что реагировать, а на что нет. Он сам выбирает, какие программы запускать. Он сам настраивает свой биочип.

Как настроить свой биочип?

Через внимание. Куда направлено внимание — туда течёт энергия. Чем чаще ты направляешь внимание на определённые объекты, тем сильнее становятся нейронные связи. Ты можешь сознательно формировать новые привычки. Новые реакции. Новые способы восприятия.

Через тишину. Когда ты успокаиваешь ум, ты даёшь мозгу отдохнуть от постоянной обработки сигналов. В тишине он перезагружается. Настраивается на новые частоты. Открывается для новой информации.

Через практику. Как мышцу, мозг можно тренировать. Медитация, концентрация, визуализация — всё это упражнения для твоего биочипа. Они улучшают его работу. Расширяют возможности. Делают тебя более осознанным.

Итого:

Мозг — это инструмент. Мощный, сложный, но инструмент. Не путай его с собой. Ты — не биочип. Ты — тот, кто им пользуется. Творец дал тебе этот дар, чтобы ты мог жить в мире форм. Но не застревай в нём. Используй его, но не отождествляйся.

Ты можешь выйти за пределы мозга. Пережить состояния, где он не работает. Где сознание существует без него. В глубокой медитации, в критических ситуациях, в моменте смерти. Там ты узнаешь, что ты — не чип. Ты — свет, который через него проходит.

Не ограничивай себя рамками своей биологии. Расширяй восприятие. Настраивай свой биочип. И помни: он — от Творца. Как и ты. Как и всё. И в этой данности — не ограничение, а возможность. Возможность стать больше. Сильнее. Свободнее. И использовать свой мозг не как тюрьму, а как инструмент. Для познания, для роста, для служения. Для жизни, которая не заканчивается на биочипе. Которая продолжается там, где чип не нужен. В вечности, где есть только свет. И ты в нём. Не как пользователь, а как часть. Не как инструмент, а как творец.

Саша Вед
📝 | №1703
1

…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.

У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.

Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:

— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?

Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:

— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.

— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!

— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».

Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:

— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.

Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:

— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.

— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.

— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.

— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?

Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.

— Разве я поступил неправильно? — спросил он.

— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.

— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.

Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.

— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?

Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:

— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:

– Так оно и есть. Я знал это.

– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…

отрывок из «Игры в бисер» Германа Гессе
📝 | №295
3
  • Радуйся силе и красоте своей молодости.
  • Не задумывайся, ты не поймёшь силы и красоты молодости, пока они не уйдут.
  • Но поверь, через 20 лет ты будешь смотреть на свои фотографии и жалеть о том, что потерял: сколько возможностей у тебя было, как замечательно ты выглядел, ты не был таким толстым, как тебе казалось.
  • И не волнуйся о будущем, и знай, что волноваться — то же самое, что решать алгебраическое уравнение при помощи жевательной резинки.
  • Настоящие проблемы жизни никогда не придут в твой взволнованный мозг. Это как безумие посреди дня, когда нечего делать.
  • Делай каждый день то, что тебя пугает.
  • Пой!
  • Не будь безразличен к другим людям, не связывайся с теми, кто безразличен к тебе, отбрось их.
  • Не трать время на зависть: иногда ты впереди, а иногда сзади.
  • Путь длинный, а в конце будешь только ты.
  • Помни комплименты, которые получаешь, забывай оскорбления. Если тебе удастся, расскажи мне как.
  • Храни любовные письма, выбрасывай старые счета.
  • Будь гибким.
  • Не жалей, если не знаешь, чем тебе заняться в жизни.
  • Самые интересные люди, которых я знал в 22, не знали что они хотят делать.
  • Некоторым из них уже 40, а они ещё не знают.
  • Ешь кальций.
  • Будь добр к просящему, ты пожалеешь, когда он уйдёт.
  • Может ты женишься, а может нет, может у тебя будут дети, а может нет.
  • Ты можешь развестись в 40, а можешь в 75 танцевать на годовщине свадьбы.
  • Что бы ты не делал — не слишком хвали себя.
  • Но и не ругай.
  • Шансы — 50 на 50, как у всех.
  • Наслаждайся своим телом, пользуйся им, как можешь, не бойся его, и того, что подумают о нём другие, это величайший инструмент.
  • Танцуй !
  • Если тебе негде танцевать — танцуй в своей комнате.
  • Читай наставления.
  • Не читай красивые журналы, даже если не веришь им, они только заставят тебя чувствовать себя уродом.
  • Узнай своих родителей, ты не знаешь, когда они от тебя уйдут.
  • Будь добр к братьям — они твоя связь с прошлым и твоя помощь в будущем.
  • Пойми: друзья приходят и уходят, но ты всё равно должен за них держаться.
  • Торопись наводить мосты, потому, что чем старше ты становишься, тем больше тебе нужно людей, которых ты знал в молодости.
  • Поживи в Нью-Йорке, но уезжай раньше, чем станешь твердокожим.
  • Поживи в Калифорнии, но уезжай раньше, чем размякнешь.
  • Путешествуй!
  • Не слишком возись с волосами, иначе к 40 годам будешь выглядеть на 85.
  • Будь осторожен с советами, которые тебе дают, и терпелив с теми, кто их даёт.
  • Советы — это форма ностальгии, обходиться без них – значит сохранить прошлое, вычистить его, раскрасить уродливые части и сделать его лучше, чем оно было.
  • Но верь, когда тебе советуют лосьон…. ))

📝 | №674
5

Не тратьте время на обвинения! Хорошие люди принесут вам счастье. Плохие люди наградят вас опытом. Худшие — дадут вам урок. А лучшие подарят воспоминания. Цените каждого.

📝 | №1101
7

Позвольте себе то, что вы действительно любите. Это не приведет вас в заблуждение.

📝 | №417
9

Не пытайся исправлять людей, которые делают неправильные вещи. Это будет хуже бесполезного. Только поддерживай и помогай тем, кто делает правильные вещи.

Шри Чинмой

©ed | оракул-нано 😜 | славного дня! 🐬🤗💖🌟🍀