УПРАВЛЯЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ | главный инструмент — наше состояние!
Мы видим вокруг отдельные предметы. А мозг видит в них команды для тела и сценарии будущего. Мозг — природный компьютер, который умеет «волшебничать»: предсказывать и создавать события. Хорошая новость: в этой магии мы можем участвовать и влиять на результат.
Как включиться?
Нужна синхронность внешнего и внутреннего. Нашим действиям важно не противоречить командам мозга. Наше внутреннее состояние действительно звучит в унисон со всем тем, что нас окружает, важно слышать Себя.
Главный инструмент для этого — наши состояния. Большинство из них нам подвластны, и их несложно распознать (психологам виват!) 😜.
Путь от информации к материи
В основе всего лежит информация. Это первичный строительный материал Вселенной. Мир состоит из информационных слоёв, которые превращаются в материю разной плотности, форму и движение.
Если понять этот путь от информации до конкретной вещи или события, можно вывести алгоритм. А зная алгоритм — получать данные о прошлом или будущем и находить способы их узнать.
Почему техника «слышит» реальность?
Электрические приборы чувствительны к информации о материальном мире. Всё потому, что электромагнитное поле влияет на движение электронов, а на само поле действует «мир информации». Поэтому в определённых условиях генератор случайных чисел может довольно точно описывать реальность.
Это похоже на старинные гадания на картах или книге, открытой наугад. Играйте! 🔮 Подробнее….
Кнопки ниже — кликабельны. По нажатию — появляется соответствующее всплывающее окно. Его содержимое различается на каждой страничке и при обновлении текущей… Играйте! 🙂
Я научился жить в браке. Это не так, как пишут в книгах и показывают в сериалах. Например, я не знал, что брак — это не только красивое свадебное платье, клятва в вечной любви и ее влюбленные глаза, но еще и счета за электричество, распределение бюджета бесхитростным, но мудрым и финансово грамотным путем: мои деньги — это наши деньги, ее деньги — это только ее деньги. Я не знал, что брак — он, как второй отец, обучит всему, начиная от того как правильно класть плитку, клеить обои, заканчивая тем, как разбирать и собирать стиральную машину. Кстати, после 4 лет брака я вдруг неожиданно осознал, что могу подрабатывать сантехником…
Я не знал, что жена — это не только вечная любовница, жрица любви, храм похоти, но еще и великий серый кардинал. Последние несколько лет я начал замечать, что зачастую серьезные решения, которые мы принимаем вдвоем, она уже давно приняла сама и спокойно ждет, когда я наконец дойду до истины. Я не знал, что умная жена — это не только открытая библиотека, бери — и читай, познавай, будь умнее, но еще и вечный пинок под задницу: не сиди ровно, действуй, развивайся, мы должны жить лучше. Нет более убедительного мотиватора, чем жена! Поверьте, я слушал лекции Кийосаки, Грейс, Робиннсона, но так как преподносит информацию жена — не преподносит никто. Если у тебя что-то не получается, значит ты недостаточно мотивирован…
Я не знал, что любовь куда-то уходит с годами, вернее, что не бывает вечной любви, которую можно было бы один раз зажечь, а затем всю оставшуюся жизнь наслаждаться. Любить годами — это значит постоянно влюбляться. Снова и снова… Через обиды, через недопонимания, через боль. Любовь погибает в душах тех, кто не умеет прощать. И пробуждается раз за разом в тех душах, которые умеют отпускать груз обид несмотря ни на что.
Я не знал, что получая жену я получаю психолога, лучшего друга, любовницу, вечного союзника в любой войне, мудреца и ребенка в одном лице. В те минуты, когда, кажется, что меня не поймет никто на этом свете — подходит жена, молча слушает и понимает. Я не знал, что высказывание Булгакова: «Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит» я по-настоящему пойму только в браке. Тот, кто любит всегда перенимает боль того, кого любит — это истина.
Я не знал, что закон счастливого брака — это изначально выбрать подходящего для тебя человека и строить с ним отношения на абсолютном доверии и уважении. Ничто так не расслабляет женщину, как доверие к мужчине и уверенность в завтрашнем дне. Ничто так не расслабляет мужчину, как отсутствие пинка под зад!
Я не знал, что влюбляться в одного человека всю свою жизнь — это искусство… Забота порой ценнее дорогих подарков. А обыкновенные прикосновения и объятия в спокойную «погоду» красноречивее Шекспира говорят о чувствах.
Вячеслав Прах. «Слова, которые нам не говорили родители»
…так он постепенно узнавал манеру Диона слушать исповеди, характер его утешительных увещаний, характер его деятельных вмешательств, характер его наказаний и советов. Редко позволял он себе задавать вопросы, как то случилось, когда однажды мимоходом к ним заглянул один учёный или мудрец.
У этого человека, как явствовало из его рассказов, были друзья среди магов и звездочётов; устроив привал, он час или два просидел у двух стариков-схимников вежливым и словоохотливым гостем, ведя долгие, учёные и прекрасные речи о небесных светилах и о том пути через все хоромы зодиака, который от начала до конца века вселенной должен пройти вместе со своими богами человек. Он говорил об Адаме, первом человеке, и об его тождестве с Иисусом, Распятым, называл спасение через него, Иисуса, путем Адама от древа познания к древу жизни, а райского змия — стражем священного первоистока, темной бездны, из ночных вод которой вышли все облики, все люди и боги. Дион внимательно слушал этого человека, чья сирийская речь была полна греческих вкраплений, и Иосиф удивлялся, даже негодовал, видя, что он не отвергает и не клянёт этот языческий вздор, что умные монологи всезнающего паломника как бы даже забавляют Диона и вызывают у него интерес, ибо он не только увлечённо слушал, но часто даже улыбался и кивал в ответ на какие-нибудь слова гостя, словно они ему нравились.
Когда этот человек ушел, Иосиф с запальчивостью и чуть ли не с упреком спросил:
— Как объяснить, что ты так терпеливо слушал ересь этого нечестивого язычника? Да, ты слушал ее, как мне показалось, не просто с терпением, но прямо-таки с интересом и удовольствием. Почему ты не возразил ему? Почему не попытался опровергнуть этого человека, изобличить его и обратить к вере в нашего Господа?
Дион покачал головой, сидевшей на тонкой морщинистой шее, и отвечал:
— Я не опровергал его, потому что это не принесло бы никакой пользы, вернее, потому что я и не мог бы опровергнуть его. В речах, умозаключениях, в знании мифологии и звёзд этот человек, несомненно, гораздо сильнее меня, я с ним не справился бы. А кроме того, сын мой, это не моё и не твоё дело — выступать против веры того или иного человека с утверждением, что верит он в ложь и галиматью. Я слушал этого умного человека, признаюсь, не без удовольствия, от тебя это не ускользнуло. Мне доставляло удовольствие слушать его, потому что он превосходно говорил и много чего знал, но прежде всего потому, что он напомнил мне мою молодость, ибо в молодости я много занимался такими же изысканиями. Сведения из мифологии, по поводу которых так мило болтал этот путник, вовсе не вздор. Это представления и аллегории веры, которая нам уже не нужна, потому что мы обрели веру в Иисуса, единственного Спасителя. Но для тех, кто еще не нашел нашей веры, кто, быть может, вообще не способен найти её, их вера, уходящая корнями в древнюю мудрость предков, по праву достопочтенна. Спору нет, дорогой, наша вера другая, совершенно другая. Но если наша вера не нуждается в учении о небесных светилах, зонах, изначальных водах, праматерях мира и прочих аллегориях, то это отнюдь не значит, что те учения сами по себе ошибочны, ложны и вздорны.
— Но ведь наша вера, — воскликнул Иосиф, — лучше, ведь Иисус умер за всех людей; значит, те, кто знает его, должны бороться с этими устаревшими учениями и заменять их новым, верным!
— Мы давно так и сделали, ты и я и многие другие, — спокойно сказал Дион. — Мы верующие, потому что мы прониклись верой, то есть силой Спасителя и его спасительной смерти. А те, другие, мифоведы и богословы зодиака и древних учений, не прониклись этой силой, ещё нет, и нам не дано заставить их проникнуться ею. Разве ты не заметил, Иосиф, как славно болтал, до чего ловко играл своими символами этот мифовед, как приятна была ему эта игра, как покойно и гармонично живется ему с его мудростью символов и аллегорий? Так вот, это признак того, что он не угнетён никаким тяжким страданием, что он доволен, что ему хорошо. А тем, кому хорошо, мы сказать ничего не можем. Чтобы человек пожелал спасения и спасительной веры, чтобы он перестал радоваться мудрости и гармонии своих мыслей и взял на себя великую смелость поверить в чудо спасения, для этого надо сперва, чтобы ему пришлось плохо, очень плохо, чтобы он изведал горечь и отчаяние, оказался в безвыходном положении. Нет, Иосиф, пусть этот учёный язычник пребывает в своем благополучии, пусть наслаждается своей мудростью, своим умом и своим красноречием! Может быть, завтра, может быть, через год, через десять лет он узнает такое горе, которое ничего не оставит от его искусства и его мудрости, может быть, убьют его любимую жену или его единственного сына, или он заболеет и впадёт в нищету; если мы тогда встретим его снова, то позаботимся о нём и расскажем ему, как попытались мы справиться со своей бедой. И если он тогда спросит нас: «Почему вы не сказали мне этого ни вчера, ни десять лет назад?» — мы ответим: «Тогда тебе было ещё недостаточно плохо».
Он нахмурился и помолчал. Затем, словно уйдя в воспоминания и замечтавшись, прибавил:
— Я сам когда-то с большим удовольствием играл дедовской мудростью, и, даже когда я был уже на пути креста, богословские рассуждения ещё доставляли мне радость, хотя, впрочем, и достаточно огорчений. Чаще всего я размышлял о сотворении мира и о том, что по окончании труда творения всё должно было бы, в сущности, пойти хорошо, ибо сказано: «И увидел Бог всё, что он создал, и вот, хорошо весьма». В действительности же хорошо и совершенно было это лишь один миг, в миг рая, а уже в следующий миг в совершенство вкрались вина и проклятие. Ибо Адам поел от дерева, есть от которого ему было запрещено. И вот иные учители говорили: Бог, сотворивший мир, а с ним Адама и дерево познания, — это не единственный и не высочайший бог, а лишь часть его, лишь низший бог, демиург, а творение нехорошо, оно ему не удалось и на то время, что стоит мир, проклято, оно было отдано во власть зла, пока он сам, единый бог-дух, не решил покончить через своего сына с веком проклятия. С тех пор — так учили они, и так думал и я — началось отмирание демиурга и его творения, и мир постепенно отмирает и увядает, пока не придёт новый век и не станет ни творения, ни мироздания, ни плоти, ни жадности, ни греха, ни плотского зачатия, рождения, умирания, а возникнет совершенный, духовный, спасённый мир, свободный от проклятия Адама, от вечного проклятия и бича вожделения, зачатия, рождения, смерти. Вину за нынешние беды мира мы возлагали больше на демиурга, чем на первого человека, полагая, что демиургу, если бы он действительно был самим Богом, ничего не стоило бы сотворить Адама другим или избавить его от соблазна. И в итоге наших рассуждений у нас получалось два бога, бог-творец и бог-отец, и мы не боялись судить и осуждать первого. Некоторые шли даже ещё дальше и утверждали, что сотворение мира было вообще делом дьявола, а не Бога. Веря, что своим умствованием мы помогаем Спасителю и будущему веку духа, мы так и продолжали выдумывать богов, мифы и судьбы мира, вести диспуты и заниматься богословием; и вот однажды на меня напала лихорадка, я совсем разболелся и в бреду не переставал спорить с демиургом, вёл войны, проливал кровь, был во власти всё более ужасных видений и страхов, а в ночь самого сильного жара вообразил, что должен убить собственную мать, чтобы отменить свое плотское рождение. В этом бреду дьявол травил меня всеми своими псами. Однако я выздоровел и, к разочарованию прежних моих друзей, вернулся к жизни тупым, молчаливым и скучным человеком, который вскоре вновь обрёл телесные силы, но не вкус к философствованию. Ибо в дни и ночи выздоровления, когда те отвратительные бредовые видения ушли и я почти всё время спал, я каждый миг бодрствования чувствовал рядом с собой Спасителя, чувствовал, как входит в меня исходящая из него сила, и, когда я выздоровел, мне стало грустно, оттого что я уже не мог ощутить его близости. Но вместо неё я ощутил великую тоску по этой близости, и тут обнаружилось вот что: как только я начинал опять слушать их диспуты, я чувствовал, что эта тоска — а она была тогда самым дорогим моим достоянием — исчезает, уходит в мысли и слова, как вода в песок. Короче, дорогой мой, пришел конец моему умствованию и богословствованию. С тех пор я принадлежу к простодушным. Но тем, кто смыслит в философии и мифологии, кто умеет играть в игры, в которых когда-то пробовал свои силы и я, — тем я не хочу мешать и смотреть на них свысока не хочу. Если я когда-то смирился с тем, что демиург и бог-дух, что творение и спасение в их непостижимой слитности и одновременности остались для меня неразрешенными загадками, то я должен смириться и с тем, что не могу сделать философов верующими. Это не входит в мои обязанности.
Однажды, после того как кто-то признался на исповеди в убийстве и прелюбодеянии, Дион сказал своему помощнику:
— Убийство и прелюбодеяние — это звучит очень страшно и сильно, и это правда довольно скверно, что говорить. Но знаешь, Иосиф, на самом деле эти миряне вообще не настоящие грешники. Каждый раз, когда я пытаюсь представить себя на месте кого-нибудь из них, они мне кажутся настоящими детьми. Они не порядочны, не добры, не благородны, они корыстны, жадны, высокомерны, злы, спору нет, но, по сути, они невинны совершенно так же, как дети.
— Однако, — сказал Иосиф, — ты часто весьма сурово с них спрашиваешь и живописуешь им адские муки.
— Именно поэтому. Они дети, и, когда у них бывают угрызения совести и они приходят исповедоваться, им хочется, чтобы их принимали всерьёз и всерьёз отчитывали. Таково по крайней мере моё мнение. Ты-то ведь поступал иначе, ты не бранился, не наказывал, не накладывал епитимий, а был приветлив и на прощанье просто по-братски целовал исповедовавшегося. Не стану порицать это, но я бы так не смог.
— Хорошо, — сказал Иосиф, помедлив. — Но скажи, почему же со мною, когда я тогда тебе исповедался, ты обошелся не так, как с другими, а молча поцеловал меня и не сказал ни слова в укор?
Дион Пугиль направил на него проницательный взгляд.
— Разве я поступил неправильно? — спросил он.
— Я не говорю, что это было неправильно. Это было, конечно, правильно, иначе та исповедь не оказала бы на меня такого благотворного действия.
— Ну и довольствуйся этим. К тому же я наложил на тебя тогда строгую и долгую кару, хоть и без слов. Я взял тебя с собой, обращался с тобой как со слугой и заставил тебя вернуться к обязанностям, от которых ты хотел уйти.
Он отвернулся, он не любил долгих разговоров. Но Иосиф на этот раз не отступился.
— Ты знал тогда наперёд, что я послушаюсь тебя, я обещал это ещё до исповеди и ещё не зная тебя. Нет, скажи мне: действительно ли только по этой причине ты поступил со мной так?
Дион сделал несколько шагов взад и вперед, остановился перед ним, положил руку ему на плечо и сказал:
— Миряне — это дети, сын мой. А святые — те не приходят к нам исповедоваться. Мы же, ты, я и подобные нам, схимники, искатели и отшельники, — мы не дети и не невинны, и нас никакими взбучками не исправишь. Настоящие грешники — это мы, мы, знающие и думающие, мы, вкусившие от древа познания, и нам не пристало обращаться друг с другом как с детьми, которых посекут-посекут да и отпустят побегать. Мы ведь после исповеди и покаяния не можем убежать назад в детский мир, где справляют праздники, обделывают дела, а при случае и убивают друг друга, грех для нас — не короткий, дурной сон, от которого можно отделаться исповедью и жертвой; мы пребываем в нём, мы никогда не бываем невинны, мы всё время грешники, мы постоянно пребываем в грехе и в огне нашей совести и знаем, что нам никогда не искупить своей великой вины, разве что после нашей кончины Бог помилует нас и простит. Вот почему, Иосиф, я не могу читать проповеди и определять епитимьи тебе и себе. Мы отягощены не тем или иным промахом или преступлением, а всегда самой изначальной виной; поэтому любой из нас может только заверить другого в своей осведомленности и братской любви, но не исцелить его карой. Разве ты не знал этого? Иосиф тихо ответил:
– Так оно и есть. Я знал это.
– Так не будем разглагольствовать, — коротко сказал старик и повернулся к лежавшему перед его хижиной камню, на котором он привык молиться…
Еврейская мама учит дочь: — И запомни, Дора, секс в мыслях мужчин опасен в двух случаях: 1. если в мыслях всегда только секс и 2. если секс всегда только в мыслях…
— Изя, а шо ты никак не женишься? Всё ищешь принцессу на свою горошину?
Циля, таки запомни : — Мастерство женщины заключается в том, чтобы умело выдать свой гарпун за стрелу Амура!
— Роза, я, таки, не пойму, почему Сёма всё время спрашивает, как у меня на личном фронте? — Та шо тут не понятного? На передовую хочет..
Ой, Яшенька, как вы себя имеете? Говорят, вы удачно женились? Кто познакомил вас с вашей женой? — Я никого не виню…
— Рабинович, что это у вас под глазом синяк? — А пусть не лезут!
Репетиция Бориса Годунова в еврейском театре. Актер, играющий Годунова, произносит свою реплику: — Азохен вэй, товарищи бояре! Я шо-то Шуйского не вижу среди тут? Режиссёр: — Стоп, стоп, стоп! Моня, не среди тут, а между здесь! Это будет хоть немножечко по-русски!
— Мадам Розенблат, ваша Софочка выходит замуж? — Да, понемножку.
Здесь проживают супруги Гольдберг? — Нет. Но на первом этаже живет господин Гольд, а на четвертом госпожа Берг. — Ага. Значит, они разошлись.
В Одессе в туалете на вокзале была надпись: «Спускать в обоих случаях».
— Наум Маркович, я таки пригласил вас настроить пианино, а не целовать мою дочь! — Но она тоже выглядит расстроенной…
— Семён Маркович, как вы думаете, чем жена отличается от картины? — Жора, вот что я вам скажу: таки жена — не Джоконда, её нужно не разглядывать, а финансировать.
Глубокая ночь. Одесса. Он и она в постели. Приближается кульминация. Она: — О Боже! Он: — Шо? Хлеб забыла купить?!!
Встречаются два одессита: — Вы знаете, наша Циля — архитектор… — Да, и шо она строит? — А, эта ду@а ходит по Дерибасовской и строит из себя девочку.
— Может, чаю? — Может, сразу?
— Представляете, Роза Марковна, вчера у моего мужа выскочил чирей! — Что, на самом деле? — Нет, рядом..
— Циля! Шо ж ви не спрашиваете,как я живу? — Роза, как ви живете? — Ой, Циля, и не спрашивайте!
Абрам, как жизнь? — Сара, я тебя не понял! Шо это за вопрос? Мы шо уже не в одном государстве живём ?
Два изрядно перепивших еврея ломятся в ворота женского монастыря, явно не понимая, где находятся. Из-за ворот на них кричат: — Уходите отсюда! Здесь у нас Христовы невесты, а вы кто такие?! — Мы? Родственики со стороны жениха!
Хаим, я слышал — вы женитесь? — Таки да! — И как вам ваша будущая жена? — Ой, сколько людей, столько и мнений! Маме нравится, мне — нет..
В одесском трамвае: — Куда прёшь, интеллигент? Ещё очки нацепил! — Откуда Вы знаете, что я интеллигент? Может, я такой же хам, как и Вы?
Умер начальник. Один из подчинённых на поминках говорит: — Об усопших либо хорошо, либо ничего! — Давайте молча спляшем! — предлагает Рабинович.
У меня нету времени, шоб сидеть здесь для помолчать.
Сарочка хотела таки с утра быть доброй, но к обеду отпустило.
— Ребе, у меня с памятью плохо. — Давай в долг, тренируй память.
У Марика сверху была большая голова в очках, а снизу немножко на пописать, остальное на посмеяться…
После 11 сентября мир разделился на два лагеря — одни вешают американские флаги у себя в кабинетах, на крышах домов, покупают футболки с изображением флага, другие — эти флаги срывают, рвут и жгут… И только два старых еврея — Абрам и Мойша продолжают заниматься своим делом — шить американские флаги…
Тонет «Титаник» … Яков Гольдман, расталкивая остальных, рвётся на шлюпку. Матрос: — Сэр, подождите, на корабле ещё остались женщины! — Ой, отстаньте, мне сейчас не до секса…
Она была до того правильной, до того разумной, до того высоконравственной, что очень хотелось влить в неё бутылочку коньяка и посмотреть, что получится.
— Рабинович, на какую зарплату вы рассчитываете? — На «вау, это все мне?»
— Сара… Понимаешь, я сейчас зарабатываю прилично и могу вполне содержать ещё одну женщину… что ты на это скажешь? — Прекрасно! Я звоню своей маме, пусть поживёт с нами….
Ребёнок в кроватке: — Бабушка, можно уже спать или ты ещё попеть хочешь?
— Лёва, ты где был? Обещал быть в 8, а уже 11… — Я летел к тебе пулей! — Тебя видели в баре… — Рикошет…
— Сегодня праздник — исход евреев из Египта! — В Египте что ли праздник?
Циля надела новое платье и вся крутится возле зеркала :
— Фима, как я тебе?.. — Немножко надоела… А так — ничего!
— Семен, вот скажи, зачем ты ездил в отпуск со своей девушкой? Ведь это как в Тулу со своим самоваром! — Зато я каждый день пил чай!
Абрам и Сара жили счастливо, пока не стали выяснять, кто кого осчастливил.
— Софочка до Вас снова посетители! — А это точно до меня? — Та не знаю… спросили … — и де эта гадина?
После операции врач говорит пациенту: — Соломон Маркович, я пришлю к Вам на ночь медсестру. — Доктор, как-нибудь таки в следующий раз, у меня сегодня так все болит!
— Изечка! По два вареничка на вилку, таки не культурно. — А шо делать, Роза Моисеевна? По три, таки можно подавиться…
— Ви едите фиш из ложкой или из вилкой? — Ой, мине все равно, лишь бы да!
— Вот, смотри, Розочка — отличница, уже в кино снимается, а ты — балбес! — Мама, вообще-то это порно! — Ой-вэй, ну не всем же во театре играть…
— Соломон Маркович, шо такое зрелый возраст? — Это период между концом иллюзий молодости и началом галлюцинаций старости…
— Софочка, а давайте сыграем в карты на раздевание! — А вам, Сёма, интересно увидеть или похвастаться?
Мать – дочери перед свадьбой: — И запомни, дочка, супружеский секс, он такой: хочешь, не хочешь — а приходится иногда хотеть.
Одесса. Объявление на пляже: «Женщинам запрещается загорать без верха! А то не каждый низ это выдержит!»
Мама обращается к сыну: — Яшенька, сынок, а ты таки кого хочешь братика или сестренку ? — мамочка мине всего шесть лет и я хочу пожить для себя!
— Арончик, здравствуй! Ну, что, жена родила? — Родила. — Кого? — Близнецов. — Ой, вей! Поздравляю!!! И на кого похожи? — Таки, друг на друга.
Банк — это место, где вам с удовольствием одолжать деньги, если вы докажете, что зарабатываете достаточно, чтобы в них не нуждаться…
— Алло, Йося! Это Циля. Ты сейчас можешь говорить? — Могу. — Тогда слушай…
— Розочка, ваши достоинства и недостатки? Вкратце. — Мыслю правильно! Но вслух.
— Папа, а как появляются дети? — Сынуля, вы в школе про тычинки и пестики уже проходили? — Да… — Ну, тут тоже самое, только надо еще поуговаривать…
«Привоз», рыбный ряд. Тётка: — Бички́!!! Бички́!!! Приезжий: — Правильно — «бычки». — Правильно — «Neogobius fluviatilis», малохольный, а бычки докуривал ваш папа в детдоме, когда я уже тут бички торговала.
Водитель женщине едва не угодившей под колеса его автомобиля: — Женщина, шо вы ходите по Одессе, как та корова по Индии???!
— Фима, я помню ты любил, когда я по квартире ходила в чём мать родила… — Циля, то, в чём тебя мать родила уже порядком износилось…
— Ребе, а что такое утечка мозгов? — В твоем случае, Боря, это насморк….
— Официант! Я не буду есть эту гадость! ! Позовите повара! — Бесполезно, он тоже не будет!
Врач говорит больному: — Вам нельзя пить, курить, увлекаться случайным сексом, играть в карты… Больной: — Доктор, скажите честно: тут уже была моя Софочка?
— Дамочка, давайте с вами переспим… — Ой!!! Какая наглость, у меня прямо нет слов… — А вы, таки, кивните…
Роза приходит домой пьяная. Муж из комнаты: — Солнышко, что там у тебя упало? — Моя шубка… — А почему с таким грохотом ? — Потому что твое солнышко из нее вылезти не успела!!!
— Роза Марковна! Слишала, шо вы таки женили своего Додика! Ну и как вам невестка? — И шо я вам могу таки сказать. Готовить умеет, висшее образование, хорошая рaбота, умеет еще шить и вязать. Очень аккуратная. В постели тоже все умеет. Додик такой счастливый. В общем — гадюка-гадюкой.
— Какое ваше главное достоинство? — Несгибаемость. — Вы принципиальны? — Нет, у меня остеохондроз.
— Ой, Роза Моисеевна, Вы такая умная!.. — Я не умная, я опытная. Была бы умной — не была бы такой опытной.
— Изя, почему ты больше не говоришь, шо меня любишь? — Я уже говорил это однажды, Роза. Если шото изменится, я дам тебе знать…
Послушаешь женщин на Привозе — у всех гениальные дети, но от мужей идиотов.
— Моня, вы таки знаете как умный одесский еврей разговаривает с глупым одесским евреем? — Знаю. По телефону. Из Нью-Йорка.
— Фиронька, вы таки женщина. Хватит говорить за политику. Давайте поговорим за секс. — Давайте… Вот как вы думаете, когда закончится в стране это бл…ство?
— Яша, в газете написали, шо ты получил большую долю от бизнеса твоего тестя. — Таки это опечатка. Не долю, а дулю.
— Бэлла, вы танцуете?! — Нет. — Ну, тогда не будем терять времени!
— Рабинович, вы почему сбежали из тюрьмы? — Я хотел жениться. — Да? Странное у вас представление о свободе.
Софочка, хотелось бы уже посмотреть, в чём вас мать родила.
— Фима, я вам так скажу: деньги – не главное. Главное — шоб они были!
Вот выйду на пенсию — буду каждый понедельник выходить на улицу в семь утра и смотреть, как люди идут на работу.
Акция для папы: Уложи ребенка спать и получи маму в подарок!
У соседа перфоратор, зато у меня пианино. Ремонт закончится, а музыка вечна!
Запись в театральной книге отзывов после премьеры очередной постановки «Анны Карениной»: «Никогда ещё я так не ждал поезда».
Ша! Одесса имеет сказать пару слов…
Как только учительница произнесла фразу «Два пишем, три в уме…», Изя сразу полюбил математику.
В Одессе на Привозе три размера одежды: «на вас», «не на вас» и «надо мерить».
— Фирочка, таки Ви сегодня такая фешенебельная, шо мине аж нерентабельно…
Работник банка Сара Львовна вместо сказок читает своим детям на ночь хорошие кредитные истории.
По завещанию Семена Марковича, в случае его смерти, вы получите удовольствие.
— Ой, не пудрите мине мозги, мужчина! Сегодня и без вас понедельник!
— Ну, хорошо, Фима, первое время у меня поживешь, а утром домой поедешь.
Когда Сара сказала Изе: «Ты — самый лучший!», он понял, шо где-то, таки, было соревнование…
Изя схватился за сердце, но строгий вгляд жены заставил его прожить еще 40 лет.
Моня понял, что хочет жениться на Соне, когда та продала подаренный им букет.
Хотел положить тебе 100 рублей, но извини, уже заклеил конверт.
Если ваш муж психует, дайте ему просроченный йогурт. Пусть психует в другом месте.
Как говорила тетя Циля, «самый страшный вид безработицы — неработающая голова».
— Семьён, шо ты хочешь? — Я хочу жениться, маман! — И кто тибе не даёт? — Никто!
— Фима, дорогой зять, убей муху, они переносят заразу! — Мама, угомонитесь, она вас не поднимет.
— Сёма, ты мне полтинник должен. — Ладно, запиши на мой счёт. — Хорошо, прибавлю к тем 100 баксам. — За что 100 баксов? — За открытие счёта.
— Папа, а правда, что Иисус был евреем? — Правда, дочка. Тогда все были евреями — время было такое…
Как говорит Семен Маркович, наши дети — как наши деньги: какими бы ни были большими, всегда кажутся маленькими.
— Наум Аронович, и почему Вы такой грустный? — Сын женится. — Зачем грустить, у других тоже сыновья женятся. И как зовут невесту? — Степан. — Да, действительно не еврейское имя.
— Софа! Шо у тебя все котлеты разного размера?! — Изя, кажется, кто-то требовал разнообразия в еде?!
— Фима, поздравь меня! Я получила права! Завтра в Одессе будет на одного пешехода меньше! — Ой, Сарочка! Боюсь, что больше, чем на одного…
— Софа, теперь мы будем жить в дорогой кваpтире, как ты и хотела! — Ой, Боря, как я pада! Мы покупаем квартиру? — Нет, нам повысили квартплату…
— Сёмочка, ты почистил зубки? — Мама, мне уже 45 лет! — И шо? Теперь не надо чистить зубки?!
— Фима, шо вы делаете на работе? — А на работе я таки устаю за деньги.
— Фима, как вы смотрите на то, шобы выпить? — Пристально.
— Сара, давай купим новый телевизор. — Мы еще старый не досмотрели.
— Циля, я так страдаю за свою маленькую грудь. — Ой, Фира, не делай мне нервы на ровном месте.
— Дочь, представь нам своего избранника. — Это Адик, он модный одесский шиномонтажье.
— Пойду сделаю какао… — Сарочка, о таких вещах не говорят вслух…
— Циля Марковна, кем это вы себя мните? — Не ваше дело кем я себя мну.
— Сёма, шо ты мне делаешь тишину, када я тебя за шота спросила? — Фира, я шо, неслышно кивнул головой?
Фима, дыши носом и слушай сюда. С завтрашнего дня ты будешь ходить в туалет только на работе. Електричество, туалетная бумага, вода бесплатно, а самое главное, будешь делать это в рабочее время, а значит тебе таки за это ещё и заплатят.
В oдесском лифте надпись: “Все бабы — дуры!” Ниже, другим почерком: “Не все!” Ещё ниже: “Дамы, не ссорьтесь!”
Два бывших мужа — это не коллекция… это неурожай!
Экзамен на американское гражданство: — Родились? — Да, сэр. — Я спрашиваю, где вы родились? — В России. — Какая часть? — Я весь там родился. — Почему вы оставили Россию? — Я не мог взять ее с собой. — Ваш бизнес? — Паршивый. — Где находится Вашингтон? — Он уже умер. — Вы обязуетесь поддерживать Конституцию США? — Ну что вы, сэр! Почему опять я? Неужели нельзя найти кого-нибудь другого? У меня жена и четверо детей. Мне надо их содержать. — О’ кей. Благодарю вас. Вы успешно ответили на все вопросы.
Объявление на пляже в Одессе: — Девушка с пятым размером бюста! Перестаньте выныривайть возле пенсионеров! Скорая не справляется!
— Рабинович! Боже мой, вы живы!? — Как видите! — А мне сказали, что вы умерли! — И теперь что, мне надо ходить с венком на шее?
Из троллейбуса выходит приезжий. Спрашивает первого встречного: — А где ваша знаменитая Дерибасовская? — Так вам надо было еще четыре остановки проехать! — А мне в троллейбусе сказали, что мне сейчас надо выходить! — Простите, а вы стояли или сидели?
